Проданная Истинная. Месть по-драконьи - Екатерина Белова

Ко мне подошла только драдера Глок, изящно помогая встать и поправить окончательно погибшее платье.

— Не бойся меня, девочка, я совсем не страшная, — Глок засмеялась двусмысленности фразы и подала мне руку, рывком помогая встать на ноги.

Все-таки драконицы очень сильные. Пожалуй, в моем мире они бы запросто уложили на лопатки парочку легкоатлетов. Рослые, крепкие, широкоплечие… Мое тело, даже при наличии лишнего веса и одутловатости, отличалось птичьей тонкокостностью. Она легко вздернула меня вверх, словно я весила не семьдесят килограмм, а от силы двадцать.

— Благодарю, вейра Глок, вы очень добры.

Я улыбнулась, как можно более жалко, переводя на язык тела свою безобидность и слабость. Были дни, когда я искренне ненавидела себя за приспособляемость, но правда в том, что другим способом было не выжить. Умение вовремя потупить глаза мне в самом прямом смысле спасало жизнь.

— Ты такая хорошая девочка, вейра Фьорре, — мягко сказала она. — В пансионате не так страшно, ты заведешь там много подруг и через несколько лет станешь достойной драконирой. Пойдем.

Я почти искренне закрыла лицо руками.

— Прошу вас, — прошептала тихо. — Могу ли я попрощаться с… — едва не сказала «с семьей», но вовремя поймала добрый взгляд отца и исправилась, — мамой. Один вечер, а завтра утром уложу вещи и отправлюсь в пансионат.

Наивная вейра Глок тепло кивнула, исподлобья отслеживая реакцию дракониров, а я тут же бросилась к матери. Обхватила ее покрепче за плечи и повела к дому, тихо радуясь, что герцог лишил ее речи. Мама заботилась обо мне, но особой нежностью не страдала. С нее бы сталось поцеловать меня в лоб, всучить чемодан и отправить в пансионат прямо сейчас.

— Ох, вейра Даяне! Что с вами?!

К матери бросились экономка и старшая горничная, предсказуемо не заметив меня, но мама их отстранила, и крепко взяв меня за плечи, повернула к себе. Наверное, впервые в жизни она не пыталась меня оттолкнуть или отвернуться от происходящего. Потом обняла. Со всей силы прижала к себе, отстранила, а после потащила за собой в спальню.

— Мама, что ты делаешь?

Она вытащила из шкафа кованный дорожный сундучок и закинула на кровать, словно тот был игрушечным. Между нашими спальнями засновали прислужницы, без слов понимая что нужно принести, а что брать не стоит. Несколько немарких платьев, демисезонная накидка, манто, пять пар обуви, коробка мелочей, мешочек золотых и шкатулка с десятком неброских драгоценностей, пакет каких-то документов и бумаг. Наверное, для пансионата.

Я все поняла без слов. Мама любит меня, но не станет рисковать семьей из-за одного ребенка. Суждено ли мне умереть или суждено выжить, с этой секунды я сама за себя. Удивительно, но боль оказалась настолько сильной, что мне едва хватило сил удержаться от всхлипа.

— Возьму несколько ракушек с лекциями, — сказала отвернувшись. — Я быстро.

Выскользнула из маминой спальни и бросилась к себе, со всей силы закусив губу. Нет, пусть рыдают слабаки, а я свое отревела. В богато обставленной спальне — родители не скупились на мое содержание — рысью пробежалась по личным закромам, доставая ракушки с лекциями, пару особо дорогих сердцу книг, засушенный цветок, дешевый браслет от одного юного талантливого драдера, подаренный еще в те дни, когда моя некрасивость была не так заметна.

За мной помытая неотвязно следовала мысль, за что так со мной. Почему? Зачем герцог вообще вернулся и не поленился устроить мне ад на земле с этим проклятым пансионатом?!

Хлопнула дверь, и я подпрыгнула, как вор, пойманный на горячем.

Наверное, последнюю фразу я сказала вслух, хоть и шепотом. Зашедшая в комнату сестра, понимающе хмыкнула, и тут же прошла к окну, жадно уставившись на улетающих драконов.

Распространенным окрасом у драконов был песочный оттенок, но Анвар сиял в ночной полутьме, словно заглавный камень в императорской короне. От золотой чешуи расходился плавный рассеянный свет, сильные крылья резали небо.

Сестра резко задвинула штору, разворачиваясь ко мне всем телом.

— А что тут думать, дорогуша. Думаешь, императрица выбрала тебя, дурищу, в жены второму претенденту на престол от большой к нему любви? Он сын первой наяры, рожденный в один год, в один месяц и один день с законным принцем Теофасом, наследником короны.

О наярах я была наслышана.

Наяры, так называемые вторые жены, были спасением и одновременно бедой этого мира. Среди высокорожденных с каждым годом рождалось все меньше девочек, и они придумали выход — подбирать вторых жен среди драдеров, а то и особо талантливых вей, но, бывало, брали и среди дракониц из обедневших родов. Главным было условие магической совместимости для рождения девочки.

По крайней мере, такова была первопричина появления наяр. Но я уже насмотрелась в свете, сколько дракониров брали наярами любовниц, забыв проверить совместимость. Как следствие, судьба наяр и их детей — антов — не отличалась особым комфортом, особенно если наяра рожала мальчика.

Таким антом был и Анвар, урожденный вейр императорской семьи Таш, лорд нир Фалаш, сын императора от первой наяры, проигравший в магической гонке наследнику лишь малую долю магического потенциала. Юный герцог, взявший после смерти деда фамилию клана по матери, но вынужденный подчиняться ее более удачливой сопернице. Императрице Вальтарты.

Случись что с принцем Теофасом, наследником станет Анвар, сын ненавистной первой наяры, ибо императорская корона берет себе императора по высоте магического потенциала. Вот и стремится императрица ослабить дорогого пасынка, да так, что бесстыдно дает ему в жены Пустую с титулом баронессы и физиономией носорога.

Последнее Лале добавила не без удовольствия.

— И что? — спросила я хмуро. — Отказался бы и уехал, а мог бы вообще отказаться в письменном виде, а не махать крыльями туда-обратно. Но он не поленился, слетал за вейрой Глок.

— Подстраховался, — назидательно ответила Лале. — Сопределье все еще под дланью императрицы, и она в любой момент может надавить на герцога, заставив женится хоть на тебе, хоть на огородном чучеле. От тебя герцог отговорился твоей бездарностью, но семья Фьорре самая богатая в Сопределье, ему выгодно взять дочь семьи, чтобы поправить собственные дела.

В политике и истории драконьего мира у меня все еще были серьезные пробелы. Я хмуро взглянула на сестру, молчаливо понукая к продолжению.

— Как ты думаешь, кто станет дочерью на выданье, когда тебя сбагрят в пансионат?

Лале счастливо рассмеялась.

Я закрыла глаза. Вот как. Герцог вернется в столицу, выслушает неискренние причитание венценосной мачехи и