Посредник - Тара Кресцент

Я замираю.

― Правда?

Роза разражается смехом.

― Валентина, ты бы видела свое лицо. Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот случится разрыв аневризмы. Расслабься, я не собираюсь появляться в твоем секс-клубе. Это не мое дело. Я просто думаю, что ты заслуживаешь большего, чем секс раз в месяц.

Я прячу дрожащие пальцы на коленях. Роза не может прийти в «Казанову» ― ни в этот четверг, ни когда-либо еще. Потому что если она придет, то сразу поймет, что мы с Энцо никак не связаны.

И тогда моя тщательно сплетенная паутина лжи начнет распутываться.

Я не могу этого допустить.

На следующее утро я готовлю Анжелике завтрак и включаю ей утренний воскресный мультфильм. Затем приступаю к работе над файлами Верратти и сразу же натыкаюсь на стену.

Файлы зашифрованы.

Все, что я использую для расшифровки, не работает. Ни одна из имеющихся в моем арсенале программ не может взломать шифр. И по мере того, как я терплю одну неудачу за другой, я задаюсь вопросом, не упускаю ли я чего-нибудь.

Сальваторе Верратти не разбирается в технологиях. Семья Верратти зарабатывает на вымогательстве, контрабанде и наркотиках. Они до мозга костей мафиози старой школы. Федерико, отец Сальваторе, вообще не пользуется компьютерами, да и его сын ненамного лучше.

И все же я не могу добиться никаких успехов в расшифровке данных.

Откуда взялась вся эта сложная защита? Десятизначный электронный замок на двери подвала, зашифрованные файлы данных, хранящиеся на компьютере, который не подключен к Интернету, ― эти меры предосторожности свидетельствуют о понимании того, как безопасно хранить данные, чего не должно быть ни у кого в организации Верратти.

Есть только одно возможное объяснение. Сальваторе Верратти нанял своего собственного хакера. И не просто хакера ― а человека с выдающимися навыками.

У меня есть соперник.

Взломать шифр и превзойти противника ― это непростая задача, а я обычно люблю такие вызовы. Но что-то в этом деле вызывает у меня беспокойство.

Четыре дня спустя единственное, что я выяснила, это то, что мой таинственный хакер ― это Призрак.

Призрак ― это, конечно, не настоящее имя этого человека. Это его хакерский ник, точно так же, как мой ― Воробей. Я знакома с ним. Когда новичок задает вопрос на хакерских форумах, именно он чаще всего оставляет язвительный ответ. Он публикует длинные статьи на разные темы, утверждает, что он на голову выше всех нас, и вообще ведет себя как несносный засранец.

К сожалению, все это не пустая болтовня. Призрак действительно знает свою работу.

Но он допустил ошибку, оставив свою подпись. Теперь, когда я знаю, что это он, я могу просмотреть все его посты. Если он когда-либо высказывал предпочтение какому-либо алгоритму или хвалил какую-либо программу, это станет для меня ключом.

В четверг я глубоко погружена в исходный код, когда на мой телефон приходит сообщение от Антонио Моретти. Он хочет встретиться со мной в своем офисе через час.

Это… необычно.

Неужели Данте пожаловался? Неужели Антонио собирается наорать на меня из-за моей вылазки? Черт бы побрал все это.

Дон ― это нечто загадочное. Он очень скрытен и редко делится информацией о себе. Но он хороший босс, справедливый и рассудительный, и даже если бы он не был таким, я бы все равно работала на него. Антонио убил Роберто, чтобы моя дочь не росла с жестоким и страшным отцом, и этот долг я никогда не смогу вернуть.

Я сажусь на паром и отправляюсь в короткую поездку до нашей штаб-квартиры в Джудекке. Снаружи здание выглядит как любое другое палаццо в Венеции ― слегка обветшалое и разрушающееся под тяжестью собственной истории. Внутри ― все иначе. Стены сделаны из железобетона, окна из пуленепробиваемого стекла, и тут есть комната безопасности, в которую невозможно проникнуть.

Стефано и Горан охраняют вход. Стефано машет мне рукой, приглашая войти.

― Он ждет тебя.

В этом нет ничего зловещего.

Я открываю дверь и утыкаюсь в чью-то широкую грудь.

Данте.

Он одет в свой обычный костюм на заказ. Сегодня он темно-серый, в узкую полоску. Я не разбираюсь в тканях так хорошо, как Роза, но уверена, что его костюм стоит больше, чем годовое обучение в пугающе дорогой частной школе Анжелики.

― Что ты здесь делаешь? ― выпаливаю я, и только потом срабатывает мой мозг. Я веду себя неразумно. Во-первых, Лео слышал нашу вчерашнюю перепалку, а теперь есть вероятность, что нас услышит Дон. Плохая идея. Мужчины могут бушевать и нести ахинею, и это почему-то считается нормальным, но, если я позволю кому-то заметить, насколько меня раздражает навязчивая опека Данте, меня сочтут истеричной и сверхэмоциональной.

Я беру себя в руки и улыбаюсь Данте такой милой улыбкой, что у меня сводит зубы.

― Не думала, что увижу тебя здесь. Какая приятная неожиданность.

Данте улыбается.

― Так и есть, Валентина, ― говорит он. ― Антонио ждет нас. ― Он широким жестом руки указывает в сторону кабинета. ― После тебя.

Глава 4

Данте

Антонио уже ждет нас в своем кабинете. Он поднимает взгляд, когда мы входим, изучает Валентину, а затем меня.

― У вас двоих все в порядке?

Валентина открывает рот, но я вмешиваюсь, прежде чем она успевает что-то сказать.

― Все в порядке, Дон. Ты хотел нас видеть?

― Да. ― Он приглашает нас занять свои места. ― Чем больше я думаю об этой ситуации в Бергамо, тем больше мне становится не по себе.

И не только ему. Что-то не так. Верратти унаследовал организацию от своего отца семь лет назад, когда Федерико ушел на пенсию. С тех пор он не предпринимал никаких попыток расширить свою территорию, не пытался выйти на новые рынки. Он также не самый умный человек в мире и не одержим жгучими амбициями. Так зачем же заключать союз с русскими?

― Возможно, ему нужны деньги. Ходят слухи, что в следующем месяце он выставит на аукцион свой Ягуар 1973 года.

По удивлению, промелькнувшему на лице Валентины, я понимаю, что она не была в курсе этой важной информации. Однако она быстро берет себя в руки.

― Конечно, ты же следишь за автоаукционами, ― говорит она приторным тоном, заправляя прядь волос за ухо, ее сарказм погребен под толстым слоем сахара. Сегодня в белокурых локонах проглядывают голубые пряди. В прошлом месяце они были фиолетовыми, в тон оправе ее очков. ― Полагаю, у