Артефакты моих страхов - Рия Маркез

Но люди господина Яриса не зря едят свой хлеб. Получив у нотариуса копию моего брачного договора, оказалось, что муж еще не успел продать один чайный сервиз, комплект столового серебра, несколько довольно хороших рулонов ткани и даже сняли занавески с окон!

Вот так-то! Теперь не придется тратиться хотя бы на посуду!

Марита же рассказала у какой прачки постирать занавески недорого, но качественно. А также запретила мне идти снимать жилье и утащила меня к себе домой.

— У меня тебе не понадобиться разбирать свои вещи! — Тянула она меня на свою кухню. — Разберешь уже после суда, когда въедешь в свои комнаты!

— Марита, а кто вместо нас сегодня работает?

— Так знамо кто! Райна с Дарисой! — Она уже доставала из каменного ларя какую-то еду и ставила подогревать. — Я как поняла, что тебя нет, сразу поняла, что повестка пришла и Хьярвик разбушевался! Мальчишку посыльного сразу и отправила девочкам и господину Ярису. Они почти одновременно к ресторану и подошли. Надо и им посыльного отправить, все же переживают!

Следующая неделя до суда была замечательная. Семья Фэйсфик тепло ко мне относилась. В доме царил уют и любовь. Усатый господин Фэйсфик трепетно любил свою жену подшучивая над ее суетливостью и хваля за прекрасные блюда. Сын четы Фэйсфик удивительным образом перенял от родителей стать отца и энергичность матери. Во всем помогал отцу и матери по дому, и мечтал открыть свое дело.

Я же более-менее освоилась в этом мире. Уже почти не звучал вопрос «не могу вспомнить что это?» на незнакомые для меня вещи. Касаемо продуктов я также стала чувствовать себя увереннее. А под конец недели и вовсе решила поэкспериментировать и создать блюда из моего прошлого мира, но с нынешними продуктами. Ведь некоторые продукты хоть и отличались, но вкус имели похожий, а это значит, что хоть что-то, но должно получится! И хоть я толком и не готовила в прошлой жизни, но точно знала составы известных салатов. Тот же оливье, или селедка под шубой. А салат цезарь! А крабовый! Учитывая, что Карлита портовый город — рыбные блюда в нашем ресторанчике имелись каждый день!

Свои эксперименты проводила на кухне Мариты. Даже вспомнила как бабушка делала майонез…

В общем, за ужином наслушалась комплиментов от всей семьи и в очередной раз убедилась, что Марита самый добрейший человек в этом мире.

— Хлоя, ты должна продать эти блюда Дарвигу!

— Продать?

— Конечно! Если эти блюда придутся ему по душе, в чем я не сомневаюсь, то за определенную сумму ты продаешь рецепт, и ресторан начинает их готовить и подавать посетителям. Да и вообще за такие идеи и надбавка к зарплате не помешает. Тебе сейчас денюшка нужна.

— Да. Я бы быстрее отдала долг господину Ярису…

— Ну уж нет! Как по договору прописали, так платить и будешь! А лишнюю денюжку лучше на себя потратить! Посмотри в кого ты превратилась! Волосы секутся, все платья двухлетней давности стиранные-перестиранные! Да и в новое жилье, наверняка, многое понадобится!

И вот как-то перехотелось с ней спорить. Она права, позаботится о себе стоило. Да и не знала я, что собой представляли те комнаты…

В день перед судом в наш ресторан явилась моя мать. Я бы попросту опростоволосилась и не поняла бы, что это моя мама, если бы Марита не подсказала мне, кто эта красивая рыжеволосая женщина в шляпке, которая недовольно крутит своим носиком. Именно носиком. Таким же миниатюрным, как и у меня.

Я вышла из кухни в зал и позвала ее во внутренний дворик, где повара обычно дышали свежим воздухом, отдыхая от жаровен.

— И не стыдно тебе!? — Были первые слова женщины, едва мы оказались одни.

И вот сразу поняла я, что с этой женщиной мы не поладим.

— И за что же мне должно быть стыдно?

Я смотрела вдаль, за несколькими домами впереди можно было увидеть море и целую плеяду кораблей. Когда же наступит тот день, когда я смогу увидеть не порт, а пляж?

— Развод!? Развод, Хлоя!? Да как ты смеешь?

Вздернув бровь, я, наконец, повернулась к женщине, которая смела называться матерью.

— Как я смею?

Произнесла тихо. Очень спокойно. Но с теми самыми нотками, когда собеседник хочет провалиться сквозь землю. Я не тихая маленькая мышка Хлоя. Я женщина, которая основала свой бизнес с нуля и несколько лет боролась с раком.

Мать попятилась, но одернула себя:

— Ты…

Но я не дала ей продолжить:

— Как я смею, мама? Это как ты смеешь приходить сюда!? Как смеешь смотреть мне в глаза, когда продала меня пузатому борову, который абсолютно не умел вести свои дела!? Продала за поместье!

— Но…но… — Она все же попятилась. — Но развод — это позор!

— Позор — это иметь такую мать, как ты!

— Ты не можешь, так говорить… — Ох, сколько было удивления в ее глазах!

— Могу, я все могу. Даже развестись, ведь я не аристократка!

Ее перекосило от этого высказывания. Становилось понятно, что госпожа Миранж стремилась подражать высшему сословию, и, кажется, муж решил сыграть на этом, придя к ней, и заручившись ее поддержкой. Но также, становилось понятно и следующее: ее траты превышают все мыслимые пределы. И скоро она станет банкротом. И что она попытается сделать? Правильно. Выйти замуж.

— Знаешь, — Усмехнулась я. — Скоро у тебя закончатся деньги. — Я легонько щелкнула ее поварским колпаком по оборкам платья, отчего она отскочила от меня еще дальше. — И тебе придется искать мужа. Так вот, я желаю тебе, мамочка, найти такого же свинью, какого ты нашла мне! Желаю, чтобы он так же издевался над тобой и бил тебя! Желаю оказаться в полной нищете и пойти работать! Желаю, чтобы тебе восполнилось сполна!

Она расплакалась прямо там, испугавшись, побелев, но я лишь развернулась и вошла на кухню. Вот еще время на нее тратить…

Во время суда я была спокойна. Всегда у меня так: какая-то важная встреча, собрание, а я спокойна, как удав. То есть, чем сильнее нервотрепка, тем сильнее спокойствие у меня внутри. Как будто все это не со мной происходит, как будто смотрю на все со стороны. А вот разум… разум остается чистым.

Хотя, когда муж пытался меня избить, получив повестку, спокойствием и не пахло. Адреналин позволил даже комод пододвинуть. Вероятно, спокойствие включается, когда нет угрозы физического вреда?

Хьярвик Бартрун менял свое поведению на суде несколько раз. То он обвинял меня во всем и пытался броситься