У врага за пазухой - Мария Сергеевна Коваленко

Пожалуй, ее нужно даже не в Красную книгу, а в какую-нибудь о динозаврах.

— А сейчас…

Тело отвечает на вопрос вместо меня. Достаточно придвинуться чуть ближе, и член доходчиво объяснит, что мне надо и насколько срочно. Дико хочется так и сделать, хоть на секунду вжаться ноющим стволом в плоский живот. Но притормаживаю себя.

— …сейчас я пытаюсь понять, чем заслужил такое раздражение.

Это самый скромный вариант ответа, который пришел в голову.

— Считайте, что это аванс. — Акула задирает нос и, будто потеряла ко мне всякий интерес, делает разворот на сто восемьдесят градусов.

Мы с «флагштоком» стоя наблюдаем, как она выходит из раздевалки, и передергиваем. Я — шеей. Он — твердокаменной головой.

* * *

Уж не знаю, что влияет на журналистку, но в машине Самсонова тише воды, ниже травы. Словно боится аварии, внимательно следит за Федором, моим водителем, и улыбается чему-то своему, женскому.

— Есть повод для радости? — прекращаю нашу затянувшуюся молчанку.

— Да так… кое-какие выводы.

— Поделитесь?

— Интересно за вами наблюдать. — Кира щурится. Примерно так же, как на паркинге перед «наездом». — Дорогой офис в центре города, успешная компания, автомобиль с личным водителем… и детская секция по боксу.

— Не сочетается? — Я чешу левую бровь.

— Мягко говоря! Тянете на статус уникального.

Официально интервью еще не началось, но хватка уже ощущается.

— Я в юности увлекался боксом. Потом пришлось заниматься племянником, так что забросил. А теперь… форму нужно как-то поддерживать.

— Элитный клуб для маменькиных сынков?

Провоцирует акула красиво. С задором! Умная она, чтобы не заметить, какой у меня контингент. Благодарную шпану из подворотни невозможно спутать с мелкокалиберными мажорами, их я бы и на маты не пустил.

Все Самсонова прекрасно понимает и при этом хочет найти подвох.

— В некотором роде, — отвечаю максимально уклончиво.

Никто не обещал, что будет просто.

— А мое журналистское расследование… оно из той же серии? Не дают покоя лавры Робина Гуда?

— С этим еще проще. Предпочитаю, чтобы всякая шваль сидела за решеткой.

Я ни на миг не кривлю душой. Готов подписаться. Однако журналистка реагирует странно. Маска подозрительности на миг спадает, в глазах читается боль. Будто не Китайца обозвали швалью, а ее саму.

— Но это не помешало вам работать с одним из самых известных воров в законе. — Кира быстро берет себя в руки. Мышка снова акула.

— Порой приходится работать не с тем, с кем хотелось бы.

— Перефразирую. — Она бесстрашно наклоняется в мою сторону. — Иногда не до принципов. Верно?

* * *

К моменту парковки возле ресторана остро хочется попробовать гребаную ролевую игру с кляпом, наручниками и плеткой. Муза-вдохновительница совсем не бережет свой тощий задик.

После намеков на принципы она вываливает на меня еще парочку вопросов о прошлом, задевает за живое, спрашивая о покойной жене, и прибивает к спинке сиденья короткой криминальной сводкой из жизни племянника.

Не журналистка, а камикадзе! Любой другой на моем месте уже вез бы ее в лес — трахать и прикапывать. Удивительно, как она дожила до двадцати девяти. И еще удивительнее — почему с таким темпераментом Самсонова выглядит недотраханной.

Эту женскую хворь к сорока годам я научился определять безошибочно. По колкому взгляду, по резким жестам и особой бабской ебанце.

Чтобы не спугнуть, вопрос о муже пока держу при себе. Но в кафе, стоит нам сделать заказ, происходит странное. Только акула включает свой диктофон, как возле столика материализуется сонный мужик в мятой рубашке.

— Паша?!

Воочию, вижу, как бесстрашная Кира Самсонова вздрагивает и сжимает ладони в кулаки. Точь-в-точь как делали мои мальчишки до прихода в секцию.

— Милая, нам нужно поговорить, — не глядя на меня, хрипит мужеподобное недоразумение.

— Сейчас не могу. У меня интервью.

— Ты можешь хоть раз поставить свою идиотскую работу на второе место?! — Чувак, похоже, или совсем не знает эту женщину, или уже успел принять на грудь.

— Паша… Я занята, — змеей шипит Кира.

— Если нужно, могу помочь, — вмешиваюсь я.

— Спасибо, не нужно. Справлюсь.

— Вообще-то это моя жена!

Любой нормальный мужик в такой ситуации свалил бы в закат, но этот малахольный оказывается настоящим идиотом.

— Незаметно, чтобы она горела желанием с тобой общаться.

— Да ты, блядь, вообще кто такой? Очередной пуп земли, который считает, что имеет право учить жизни?

— Паша, можешь уйти?!

Кира отворачивается от мятого, снова включает диктофон и всем своим видом показывает, что готова заниматься лишь работой.

— Я чудом нашел тебя! Был недалеко отсюда, и программа GPS, та самая, которую ты просила поставить, показала, что твой телефон рядом.

— Послушай, мне неинтересно, как ты меня нашел. Я сейчас ра-бо-та-ю! — Последнее слово Самсонова произносит по слогам, как для глухих.

— Вчера все неправильно закончилось. Ты даже не дала мне объясниться.

— Паша… — Кира опускает голову на грудь, делает тихий вдох и исподлобья обреченно смотрит на меня: — Он ваш. Надеюсь, предложение еще в силе.

Никогда не был любителем семейных сцен, никогда раньше не вмешивался. Однако сейчас не раздумываю. Махнув рукой официанту, я указываю на недомужа, и уже через несколько секунд двое крепких парней уносят эту «неприятность» в сторону выхода.

— Не спрашивайте! — опережая все вопросы, произносит… нет, не акула — мышка.

— И в мыслях не было. — Демонстративно поднимаю руки вверх. — Вы попросили убрать мусор, я убрал.

— Спасибо. — К ассортименту масок, которые я сегодня видел на лице Самсоновой, добавляется новая. Теплая. С оттенком благодарности. — А сейчас давайте займемся интервью.

Словно не доверяет больше диктофону, Кира прячет его в сумочку и достает самый обычный бумажный блокнот.

Дальше все до банального просто и скучно. Я сливаю всю необходимую информацию на Китайца. Она записывает, задает уточняющие вопросы. Будто следователь, который хочет поймать на лжи, вслух играется с некоторыми моими фразами и ждет согласия.

К окончанию завтрака мы оба так устаем от этого блица, что допиваем кофе в полной тишине. По-хорошему, нужно отпустить ее… домой, на работу или к мятому. Но когда встаем, я придерживаю за руку.

— Вы хотели добавить что-то еще? — Кира скомканным жестом заправляет волосы за уши. Обезоруживает своей простотой.

— Да.

Между нами меньше метра. У нее муж. У меня до хрена срочных дел и железное правило: «Никаких отношений». Что тут можно добавить?

— Вот… — тяну присмиревшую акулу на себя, — это.

Накрываю губами ее губы и, пользуясь аффектом, толкаюсь языком в рот.

Глава 7

Целовать Самсонову оказывается намного приятнее, чем отвечать на ее каверзные вопросы. Небо и земля!

Во-первых,