Злая королева - Елена Ахметова

Впечатление пират производил весьма неоднозначное. Выглядел он немногим старше меня — и, в общем-то, вполне мог оказаться моим ровесником: море и солнце редко бывают милосердны ко внешности. Но капитан был гораздо более светлокожим, чем большинство людей, вынужденных проводить в плавании долгие недели. Моим ожиданиям соответствовали разве что черты его лица: острые, сильно выпирающие скулы, тонкие губы и тяжёлые надбровные дуги, из-за которых глаза казались черными, как яфтийский базальт. Запоминающаяся внешность — но мне и в голову не пришло бы назвать капитана «Бродяги» красивым.

А потом он ещё и открыл рот.

— Ваше Величество, — безо всякого почтения изрек капитан хрипловатым, будто едва не сорванным голосом, не соизволив встать. — Надеюсь, вы простите мне некоторые вольности — сегодня был весьма насыщенный день.

— Весьма, — сухо согласилась я и, не дождавшись приглашения, уселась на единственный свободный табурет — напротив капитана. — Надеюсь, вы ответите мне той же любезностью.

Вместо любезностей он расхохотался — хрипло, но так задорно, что я едва не присоединилась, раз уж мы тут так удачно прощаем друг другу некоторые вольности.

— Ладно, кажется, я понял, чем ты так взбесила Чара, — сказал капитан «Бродяги» — после паузы, уже отсмеявшись, несмотря на мое ледяное молчание. — А вот чем ты заинтересовала Бузура?

— Бузура? — переспросила я.

— Квартермастер, — пояснил капитан. — Он провожал тебя до моей каюты.

Я припомнила огромного мужчину с тесаком и неопределенно покачала головой. По-моему, он проявил куда больше интереса к декольте Каталины, чем к чему-либо ещё, и винить его в этом было сложно.

— Предложение, выгодное для всех жителей Коринезийских островов? — напомнил капитан и подался вперед, тяжело опершись локтями о стол. — От самой королевы Марисоль?

Я замешкалась. Расклад изменился в тот момент, когда я увидела коралловую серьгу у пирата — и трюм, где не было других пленников, кроме нас с Каталиной и Ампаро… нет, на самом деле — ещё раньше. Когда «Бродяга» напал на корабль дипломатической службы Альвеона — иначе откуда у Чара украшения из королевской сокровищницы?

Теперь все зависело от того, когда именно пираты взяли на абордаж «Белую голубку» — до того, как она приняла на борт невесту юного короля, или после, на обратном пути в Альвеон?..

В любом случае, с предложениями стоило быть осторожнее.

— Не от королевы Марисоль, — я с показной печалью покачала головой и тут же обозначила позиции, не позволив капитану «Бродяги» вклиниться с закономерным вопросом о выгоде: — От седьмой дочери бейлербея Медины.

Капитан в глубокой задумчивости потёр подбородок. Я постаралась не смотреть на унизанные тяжёлыми перстнями пальцы.

Не стоило забывать, что весь этот образ — темный властелин, осыпанный награбленным золотом, вооруженный до зубов, всесильный судья и могучий боец — такая же работа на публику, как любое королевское обращение к народу.

Даже король просыпается с болями в спине и распухших коленях, со спутанными волосами и отпечатком подушки на щеке, и сколько бы угодливых слуг ни ждало его на выходе из спальни, в жизни Его Величества всегда гораздо больше тяжб, приговоров и указов, чем балов и празднеств. А с бумагами и письмами куда проще работать, когда корона не съезжает на лоб, а перстни не цепляются за перо.

Капитан всего лишь расстарался, чтобы произвести впечатление на команду захваченного корабля, — вдруг удастся запугать суеверную матросню, и обойдется без боя? — а потом у него просто не было времени, чтобы переодеться. Или он рассчитывал запугать ещё и меня.

Не то чтобы совсем уж безуспешно. Но трястись и молить о пощаде я не могла себе позволить.

Милосердие — слишком дорогой и ценный товар, чтобы тратить его на всех пленников подряд. И если мне, скорее всего, не угрожало ничего страшнее необходимости немного потерпеть матросские вопли, то Ампаро и Каталине оставалось только молиться. Это за моей спиной — вся Медина и ее бейлербей, завоевавший право на титул, управляя целой эскадрой. А они — фрейлины, дочери древних, но не слишком богатых родов. Едва ли их семьи смогут собрать такую сумму, чтобы выкуп перевесил сиюминутное желание пиратов отпраздновать победу и всем естеством ощутить, что смерть и в этот раз прошла стороной.

Поэтому я собралась с духом и подняла взгляд.

— Насколько я понимаю, Коринезийские острова не испытывают нужды в золоте, специях и дорогих тканях, — заметила я, не пытаясь скрыть поддевку: именно эти товары чаще всего и перевозили через Лапасонский пролив — и там же чаще всего и совершались нападения на торговые корабли. — Чего на островах действительно не хватает, так это лекарств, еды и светлых голов. А они есть в Яфте — в отличие от дешёвых специй.

— То есть, ты предлагаешь канал сбыта награбленного, — резюмировал капитан. Я недовольно сжала губы, но кивнула: суть он уловил верно. — Интересно… тот сумасшедший с «Гордости Эль Монте» предложил то же самое. Но он в обмен хотел всего лишь быть принятым в команду.

— Сумасшедший? — переспросила я и тут же осеклась.

На «Гордости Эль Монте» был всего один человек, который мог увязаться за пиратами, предложив им канал сбыта. У сира Родриго в самом деле была очень интересная и предприимчивая семья — я бы ничуть не удивилась, если бы его родня ухитрилась ещё и извлечь выгоду из внезапной смены профессии младшенького, невзирая на его дурное бескорыстие.

— Вижу, ты понимаешь, о ком я, — хмыкнул капитан «Бродяги» и побарабанил пальцами по столу. — Интересно…

— Родриго может обеспечить вам связь с Альвеоном, — признала я. — А я — с Яфтом. По-моему, два канала сбыта — лучше, чем ни одного.

Капитан дёрнул левой бровью и выжидательно промолчал.

— В обмен я прошу об убежище на Коринезийских островах для меня и моих фрейлин, — сказала я ровным голосом. — А Родриго мог бы взять на себя обеспечение нашей безопасности.

Капитан «Бродяги» озадаченно уставился на меня. Даже выпрямился, прекратив постукивать пальцами по столешнице, — будто опасаясь, что ослышался.

— Убежище — на пиратском острове? — переспросил он на всякий случай. — Ты просишь спрятать троих женщин и одного сумасшедшего на острове, куда со всех семи морей стекаются разбойники, отбросы и беглые рабы?

— Смею надеяться, четверо сумасшедших отлично впишутся в их общество, — я всё-таки улыбнулась — широко и насмешливо, просто чтобы скрыть внутреннее напряжение. — Особенно если нас обеспечит своей протекцией кто-то, имеющий достаточное влияние на острове и