Старше - Дженнифер Хартманн

В его глазах мелькнуло сожаление, прежде чем он отвел взгляд.

— Спокойной ночи, Галлея, как комета.

Я мягко улыбнулась.

— Спокойной ночи, Рид.

Нерешительность боролась в нем еще один удар сердца, прежде чем он провел рукой по лицу, по волосам и развернулся, чтобы уйти.

Я смотрела ему вслед, пока он шел прочь, за холм, мимо дома Джея.

Затем он скрылся из виду. Оказался вне досягаемости.

Навсегда по ту сторону береговой линии.

ГЛАВА 2

Час спустя я сидела на полу, прижавшись спиной к жесткому, потертому синему дивану в главной спальне, а моя рука небрежно сжимала пластиковый стаканчик с теплым пивом. Из колонки напротив меня доносились звуки мелодии «Black» группы «Pearl Jam», смешиваясь с беспорядочным смехом, звоном бокалов и чьими-то криками «Пей до дна!» из соседней гостиной.

Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на стеллажах рядом с кроватью, заставленных сотнями компакт-дисков.

Я рискнула уединиться, решив, что здесь нет никого, кто представлял бы для меня интерес. Больше нет. Ни приятного общения, ни дружелюбного лица, ни неотразимого мужчины, который мог бы отвезти меня домой и предложить несколько часов горизонтальных удовольствий. Как бы то ни было, мне нужно было где-то переночевать, поэтому я решила разместиться на потрепанном синем диване Джея. Я могла притвориться, что напилась и отключилась, а потом отправиться домой, когда взойдет солнце.

Замерзшая, мокрая и одинокая, я потягивала пиво, вытянув ноги и пытаясь устроиться поудобнее.

Но больше я была не одна.

В дверном проеме выросла тень, и я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Знакомое ощущение. Я подняла подбородок, посмотрела направо, и у меня перехватило дыхание, словно камень застрял в горле.

Я не ожидала его увидеть.

Ни сейчас. Ни когда-нибудь после.

Прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы, в кожаной куртке, накинутой на широкие плечи, Рид пристально смотрел на меня, его черты лица были хорошо освещены.

Наши взгляды встретились, переплелись и сцепились. Я не могла скрыть удивление в своих широко раскрытых глазах или успокоить вновь участившееся сердцебиение.

Он был невероятно привлекателен.

Звезды и луна ничуть не портили его, и я сердилась на них за это.

Люди всегда говорили, что в суровом свете дня розовые очки спадают, и ты видишь вещи такими, какие они есть на самом деле. У меня было достаточно опыта — несколько случайных связей, чтобы притупить чувство одиночества и душевную боль. В тот момент это казалось таким теплым и приятным, пьянящим. Но потом вставало солнце, проливая свет на голого парня, лежащего рядом со мной и пускающего слюни на накрахмаленную подушку. Слишком большой нос. Слишком короткие волосы. Слишком бледная кожа. Какая бы связь ни расцветала в тени, с восходом солнца она превращалась в пепел. Тепло остывало, а моменты, приносящие удовлетворение, никогда не длились достаточно долго, чтобы увлечься.

Все это было временным.

Но под ярким светом потолочного светильника я смогла наконец хорошенько рассмотреть Рида, когда он оторвался от дверного проема и направился ко мне.

Руки, покрытые венами, и сильные мышцы. Длинные ноги в тяжелых черных ботинках. Копна темных волос, более длинных на макушке и коротких на висках — не каштановых, но и не совсем черных. Отросшая челка падала ему на глаза небрежными волнами, и он откинул ее назад, когда подошел ближе. На его правом бицепсе красовалась татуировка, намекающая на прошлое, которое мне было любопытно узнать. Что-то, что выходило за рамки тренировок по самообороне и семейной жизни отца.

Рид бросил свою кожаную куртку на кровать и сел рядом со мной на диван, его рука сжимала бутылку пива. Я скрестила руки на груди, когда наши плечи соприкоснулись, и мои светло-золотистые волосы контрастировали с угольно-черным цветом его футболки. Его запах наконец донесся до меня, заставив вспомнить о свежей траве, бескрайнем небе и осенних кострах. В нем чувствовались легкие нотки амбры.

Он был таким соблазнительным, как я себе и представляла.

— Ты все еще потеряна? — Он посмотрел в мою сторону, пригвоздив меня взглядом самых красивых светло-зеленых глаз, которые я когда-либо видела.

Я опустила взгляд к его губам, чтобы не чувствовать себя плененной этими глазами, но вряд ли это было безопаснее.

— Больше нет. — Я быстро облизала губы. — А что? Ты здесь, чтобы спасти меня?

Рид поднес горлышко пива к губам и сделал ленивый глоток.

— Спасение подразумевает, что ты в опасности, — заметил он, вытягивая свои бесконечно длинные ноги. — Это так?

— Может быть. — Я пожала плечами, уставившись на его ноги. Они были обтянуты потертыми темно-серыми джинсами, зауженными книзу, в отличие от дурацких мешковатых, которые носили большинство парней. — Видишь вон того парня в комбинезоне? — Я выставила мизинец в сторону открытой двери, указывая на угол гостиной, одновременно удерживая в руке красную чашку «Solo». — Он подошел ко мне и сказал жутким голосом: «У тебя очень красивый ротик», а потом подмигнул мне так, словно его глазное яблоко пыталось вырваться на свободу.

— Неприятно.

— Я знаю. Ты подоспел как раз вовремя.

Правда заключалась в том, что я действительно была в опасности.

Отец выгнал меня на улицу, и эта вечеринка в трех кварталах от дома показалась мне более привлекательной, чем ночевка на заднем дворе. Лето было таким жарким, что у нас почти не было травы. Там не было ничего, кроме пучков сухостоя. Моя соседка Марни, которой было двадцать с небольшим, упомянула о вечеринке, разговаривая со своей соседкой по комнате на десять октав выше обычного, и я запомнила адрес, принадлежащий Джею Дженнингсу.

Но я скрыла эту правду от Рида.

Он смотрел в дверной проем, где парень в комбинезоне усердно наливал пиво в свой бокал, и жидкость переливалась через край.

— Хорошо, что я вовремя вернулся.

Я с любопытством уставилась на него.

— Почему?

— Почему я вернулся?

Кивок.

Рид переместился на пол рядом со мной, наши плечи соприкоснулись, а затем он бросил на меня взгляд, столь же не поддающийся расшифровке, как и его ответ.

— Не знаю.

— Наверное, по той же причине, по которой я осталась здесь.

— Ты все еще мокрая. — Его взгляд скользнул вниз по моему телу и остановился на промокшей джинсовой юбке, доходившей до середины бедра.

— Опасный побочный эффект от сидения в озере. Я запомню это на случай будущих приступов спонтанности. — Я