Бывшие. Первая жена - Мария Устинова

Я смотрела на будущего мужа.

— Крупный бизнесмен, финансист. Не женат. Тридцать восемь лет. Вы должны побывать с ним на двух свиданиях в клубе «Небеса». Интим на ваше усмотрение.

— Просто две встречи? — смеюсь я. — А доказательства, фото нужны?

— Только встречи в указанных местах.

— Он импотент? — не могу поверить, что за две встречи без интима мне дадут деньги и возможности. — Или я не понимаю, за что вы платите.

— Вам не нужно понимать, Вера. Вечером в пять будьте готовы, за вами заедут. По легенде вы студентка, которая направляется в его офис для трудоустройства.

— Он кого-то ищет?

— Нет. Но вы должны появиться в холле и зайти в отдел кадров. Ровно в шесть Горский уходит.

Это звучит максимально сомнительно.

— А если он не клюнет?

— Организуем вторую встречу. Это одежда.

Мне передают несколько пакетов. Дома изучаю содержимое: сексуальную узенькую юбку и простой черный топик на бретельках. Ничего общего с деловым стилем. Их расчет на то, что с жертвой я столкнусь в холле… А если он не обратит на меня внимания, тогда что? Дальше мозолить глаза?

Но к пяти я уже готова. За мной заезжает машина и ровно в шесть я направляюсь к бизнес-центру. Мужики вокруг шеи сворачивают: топик и юбка оказались убойным сочетанием.

Мне страшно и потеют руки. Хочется кофе, но это не по сценарию. Мне не просто придется отыграть сцену, перерывов не будет. Это игра от начала и до конца. Голову держу пустой. Все что можно я отрепетировала. Думаю, только о том, какой Горский в жизни…

Приближаюсь к переходу и мысли обрывает удар: какой-то мужчина сзади швыряет меня под колеса машины, выезжающей с парковки…

Застываю в свете фар, как ослепленная бабочка. Визг тормозов и меня сбивает черное «БМВ». Меня опрокидывает ничком, от боли не могу дышать. Даже о том, что завалила дело не думаю: только о дикой боли в содранных коленях.

Меня переворачивают сильные мужские руки.

— Жива? — переворачиваюсь на спину и натыкаюсь на холодные глаза Яна Горского. — Застыла перед машиной, как олененок в свете фар… Я много таких сбивал.

Он улыбается.

Я дышу ртом, рыдая, даже не пытаюсь казаться сексуальной. Как, когда ты, грязная и в ссадинах, валяешься на асфальте?

— Не двигайся, — предупреждает он. — Отнесу тебя в машину. Все хорошо, расходимся! Она не пострадала!

Ян поднимает меня, как пушинку и он несет в авто, как тех сбитых оленят. Кладет на заднее сиденье и захлопывает дверь.

Я в ловушке.

Меня сбил сам Ян Горский!

— Я видел, как тебя вытолкнули перед машиной, — сообщает он, салфеткой из аптечки вытирая кровь с лица. Мои пальцы трясутся, все тело болит, даже плакать не могу. — Все осталось на видеорегистраторе. У меня предложение. Мы не будем вызывать полицию, я не хочу проблем. Давай найду его сам и накажу. А тебе компенсирую травмы.

Ошарашенно смотрю на кровь на салфетке. Выходит, я опоздала, и когда направлялась в центр, он уже уезжал.

— Ты красотка, Олененок, — задумчиво сообщает он.

Взгляд скользит по моим прелестям. По порванной юбке и сбитым коленкам. Ян Горский пожирает меня глазами. Я выгляжу шикарно, руки дрожат, и я плачу. Те, кто прислал меня, знали его идеал женщины. На меня наползает его аура — богатого, уверенного в себе человека. Хозяина этого мира. И сейчас он решает, что со мной делать. У него светлые глаза, легкий прищур и неплохой загар. Тяжелый, с чем-то терпким парфюм, но такой неуловимый, словно это часть его ауры.

Он смотрит так, словно мы в спальне.

От страха и этого взгляда слабеют колени. Что-то мне не по себе…

— Как тебя зовут?

— Вера.

Держись, Вера! Играй свою роль! Неприятно, что он меня сбил, но с Яном Горским есть контакт.

— Мне жаль, — произносит он, удаляя остатки крови и грязи со щеки. Затем то же самое проделывает с коленями. — Прости меня, Олененок, но это действительно было внезапно. Не хочу отпускать тебя так. Поужинаем вместе? Потом отвезу тебя домой.

Он поднимает холодные глаза, убедившись, что с коленями все в порядке.

— Вы меня приглашаете? — поражаюсь я. — Сейчас?

— Да.

— Я не готова.

— Не спорь. Одежда не пострадала. Колени я тебе отмыл. Куда ты хочешь?

Пожимаю плечами.

Почему нет? Так даже лучше: пройдет одна встреча из запланированных, а ко мне такой он скорее всего не притронется… Хотя в нем есть что-то притягательное. И такое же пугающее.

— Недавно новый клуб открылся… — начинаю, облизав губы. — «Небеса». Давно мечтала побывать там.

— Хороший выбор, — внезапно Ян целует меня в губы и пересаживается за руль.

Успокойся, Вера, советую себе, хотя от поцелуя идет дрожь по телу. Все будет хорошо.

До того вечера я не бывала в «Небесах». Это был дорогой клуб, не для студенток с улицы. И явно не для женщины со сбитыми коленями… Но нас пропускают.

Я не знаю, чего ждать.

Мне не объяснили причины, по которым туда нужно вытащить Яна. Я ждала чего угодно. Но в тот вечер ничего не произошло.

Было очень шумно. Клуб большой, новый — обстановка с иголочки. А вот гостей не так много. Помимо залов были и приватные комнаты. Одну из них — шикарную, даже со своим санузлом, Ян выкупает на вечер целиком. В другой раз я бы оценила, но от музыки болит голова, ссадины ноют. Сколько я должна здесь пробыть? Не знаю…

— Иди сюда, Олененок.

С бокалом вина Ян привлекает меня к себе.

— Извините, я плохо себя чувствую…

Я снова ощущаю терпкий парфюм. Я даже не сопротивляюсь, когда меня сжимают мощные руки. Ян наклоняется к губам, голова плывет, словно я получила сотрясение или в вино что-то подсыпали.

— Ян… Не торопитесь.

— Если не буду торопиться, девочка моя… Не успею сделать все, что хочу, прежде чем сдохну.

Я ощущаю щекотное движение на бедре: его ладонь скрывается под юбкой.

— Простите, у меня голова кружится…

Я теряю сознание, и второй раз за день Ян берет меня на руки. Вместо того, чтобы удобнее устроить меня на диване и раздвинуть ноги, Горский выносит меня из клуба. На воздухе становится лучше.

— Отвезу тебя домой, — решает он.

В квартиру тоже несет меня на руках.

Тогда я еще не знала, что Ян Горский три раза в неделю проводит вечер в спортзале, таскать ему меня несложно.

Взгляд скользит по моим тонким ногам, когда Горский кладет меня на кровать и отсчитывает нал. Компенсация. Он нависает над кроватью. У него сильный, проницательный взгляд, словно