Его девочка - Ольга Игнатова

Я опешила. Он, что хочет продать квартиру родителей? А их куда? Надеюсь, у отца хватит здравого смысла не делать этого, а то, я на сто процентов уверена, они окажутся на улице. Надо позвонить матери и предупредить ее.

— Так что остаешься только ты, Ясь. Мне кредит никто не дает…

— Я не буду брать никакой кредит! Твои проблемы, ты их и решай! — сказала я Паше, не дав ему договорить и нажала на кнопку «отбой», я не хотела больше с ним говорить.

Я кое-как отработала свою смену в кафе быстрого приготовления, у меня в голове был разговор с Пашей. Это куда же он вляпался, что ему срочно понадобились деньги. Может ему деньги нужны, чтобы «отказаться», тогда я точно не возьму кредит, пусть его лучше посадят

Я вышла из автобуса и побрела в сторону дома. Сегодня был на удивление теплый вечер. Первая половина апреля, удивительно даже. Поскорее бы уже лето, я очень не любила осень и зиму, потому что темнело всегда рано, было сыро и холодно. С приходом осени в моей душе на долгие шесть месяцев поселялась грусть-тоска. Я ждала этого лета как никогда, на него у меня были большие планы.

Витая в своих мыслях, я завернула за угол и сразу же на кого-то налетела, меня подхватили чьи-то руки, что бы я не упала. От резкого движения капюшон ветровки слетел с головы, и я услышала: «Опа! Кореш, посмотри, какая цыпа».

Глава 5

— Опа, кореш, смотри, какая цыпа! — проговорил тот, который меня схватил.

Мой инстинкты начали гласить об опасности, я попыталась высвободить руку, но у меня не получилось. Пальцы еще крепче обхватили мое предплечье. Тот второй, который был кореш, подошел ко мне и обдав меня тошнотворным перегаром, проговорил:

— Ниче такая.

— Не хотите ли скрасить чисто мужскую компанию своим присутствием? — спросил тот, который меня держал.

— Нет. — поспешно проговорила я. — Я спешу.

— Придется отложить все планы. — сказал он и перехватив поудобнее потащил в сторону противоположную от моего дома.

Я стала вырываться и просить:

— Отпустите меня пожалуйста, меня дома ждут.

— Подождут. — ответил он.

Второй плелся сзади за нами и хихикал. Шли мы не долго. Дошли до такого же дома, в котором я снимала квартиру, обошли его и пришли к столу, вокруг которого по лавкам сидели еще трое. Их освещал уличный фонарь, который был тут же. Скорее всего стол смастерили специально под этим фонарем.

В тусклом свете уличного фонаря я мельком смогла всех разглядеть. Возраст определить не удалось, им запросто могло быть и двадцать, и тридцать лет. У всех неопрятный вид, сальные волосы у одних и очень короткая стрижка, под ежика, у других. Все в вытянутых трико и самых дешевых куртках, с какого-нибудь магазина «Пятисотка». Их было пятеро всего. И у меня затряслись поджилки от страха. Но бросив взгляд на фасад дома, у меня появилась надежда, что кто-нибудь из жильцов уже вызвал полицию или просто выйдет мне на помощь. Во всех окнах горел свет, значит у меня был шанс.

— Смотрите, мужики, какая цаца. — сказал громко мой провожатый и на нас сразу же уставились три пары глаз.

На столе у них я увидела бутылку водки и одноразовые стаканчики. От страха меня начало потрясывать.

— Ты где ее взял? — спросил один из них, самый лысый и с нездоровым блеском в глазах.

— Так сама мне в руки прыгнула. — ответил тот, который не отпускал мой локоть.

А второй, кореш, сказал: «Ага» и стал по-дуратски хихикать. Этот, самый лысый, встал и подошел к нам, от него воняло также, как и от этих двух.

— Отпустите, меня пожалуйста. — взмолилась я, надеясь, что хоть кто-то имеет здравый смысл.

— Ага, отпустим. — сказал другой мужчина, который встал из-за стола и тоже направился к нам.

Тот, который меня вел, отпустил мою руку, я с облегчением вздохнула, думая, что завтра там наверняка будут синяки. Но облегчение мое было недолгим, этот, самый лысый, схватил меня и впечатал в свое тело.

— Позже отпустим. — проговорил тон, трогая меня за попу.

У меня сердце ушло в пятки. Я почувствовала от него вонь, перегар, дешевые сигареты и еще что-то противное.

Второй обошел меня и встал за спиной.

— Потрогай какая у нее жопа. — сказал лысый.

Я сразу же почувствовала прикосновение еще одной руки и довольное «Ого». Мой ступор закончился, я заорала во все горло «Помогите» и стала вырываться. Меня схватили еще сильнее, а тот, который был сзади закрыл рот рукой.

— Не ори, сука! — прошептал он мне на узо.

Мной охватил жутких страх. Адреналин стукнул в голову, и я со всего размаху откинула голову назад и ударила того, который был сзади. Он застонал и отпустил меня.

— Сука! Сука, блядь! — заорал он.

А я, почувствовав небольшую свободу ринулась в сторону, надеясь убежать. Но путь мне перегородили те двое, которые привели сюда. Лысый сразу же схватил меня сзади, я снова попыталась звать на помощь, но мне снова закрыли рот рукой. Тот, которого я, как оказывается ударила в нос, подлетел ко мне и схватив меня, как котенка за шкирку, кинул на деревянный стол.

— Щас, я тебе сука покажу! — проговорил он.

Приземление на стол не было мягким, и я на мгновение была дезориентирована. Я попыталась подняться, но меня снова уложили на стол, крепко держа за руки, кто это был я уже не видела, глаза заволокло слезами и я снова стала просить:

— Не надо, отпустите меня пожалуйста.

Этот с разбитым носом, схватил меня за ноги и притянул к краю стола, бормоча:

— Сейчас, я тебе сука, покажу!

Я снова попыталась кричать, но мне снова закрыли рот рукой. Я не могла поверить, что все это происходит со мной.

— Стой. — услышала я голос лысого. — Я первый, не люблю, когда дырка раздолбана. — проговорил он.

С разбитым носом отпустил мои ноги, уступая место лысому. Я начала брыкаться, вырываться, пытаться укусить руку, которая зажимала мой рот. Но все это было без толку.

— Смотри, какая строптивая сучка. — сказал тот, который меня сюда тащил.

— Ничего, после последнего вся ее строптивость пропадет. — сказал лысый, пытаясь расстегнуть пуговицу на моих джинсах.

Я не переставала бороться, почти выбилась из сил, но все равно брыкалась и изворачивалась, насколько могла. Слезы градом скатывались по моим щекам. Мозг от страха перестал работать. Именно поэтому я не сразу поняла, что стало намного ярче. Моих насильников стал освещать свет