Палач Его Величества - Нелли Штерн

– Эй, низшая! Смотри, куда идешь! – раздался недовольный надменный голос где-то в районе моей макушки.

Мда… давненько я не слышала подобного обращения! Даже самые настойчивые из адептов сочли за благо не связываться со мной еще на втором году обучения, и вот опять. Сделала шаг назад и, нацепив особую мрачную ухмылку, подняла голову, призывая свою магию. Я знала, что в моих фиалковых глазах сейчас клубилась тьма, в волосах сверкали фиолетовые всполохи, но не это главное, а ощущение собственной никчемности, что испытывали живые существа рядом с повелительницей смерти, и холод… жуткий, всепоглощающий могильный холод.

– Никто не имеет право говорить со мной в подобном тоне, – с угрозой протянула я и зловеще оскалилась.

Прекрасный юный эльф икнул от страха и вцепился в рукав своего молчаливого сопровождающего. Невольно перевела взгляд на него. Этот представитель дивного народа ломал все мои представления и стереотипы. Просто неприлично массивный для эльфа, несколько грубоватые черты лица, нет привычного изящества линий, и самое главное – на его правой щеке почти от уголка глаза и до самого подбородка тянулся глубокий шрам. Просто неслыханно для высших! Они слишком трепетно относятся к внешней красоте, красоте собственного тела. Подобное увечье – это самый настоящий плевок в сторону их тысячелетнего уклада. Я была просто ошеломлена и так и замерла, разглядывая этого необычного мужчину. Воспользовавшись моей заминкой, юный эльф вернул себе самообладание и продолжил… а зря!

– Да ты знаешь, кто я? – воскликнул он.

– Признаться, не имею ни малейшего желания знакомиться, – бросила в ответ и попыталась обойти эту необычную парочку, но не тут-то было.

– Перед тобой наследник Великого Пятого Дома! – пафосно молвил он. И что мне теперь сделать? Упасть ниц и смиренно целовать мыски его сапог?

– Не впечатляет! – ответила дерзко и обошла наследничка по широкой дуге.

– Останови ее! – шипел юный эльф, видимо обращаясь к своему молчаливому сопровождающему.

– Я здесь только в качестве телохранителя по личной просьбе Его Величества. Угрозы вашей жизни со стороны этой юной леди нет, – спокойно ответил он, чем заслужил в моих глазах еще несколько очков. – Не вижу смысла вмешиваться.

«Вот и славно», – подумала и отправилась в столовую.

– Мари, – раскинул руки добродушный оборотень-медведь, и я, не раздумывая, бросилась в его объятия.

– Дядюшка Лурье, – радостно рассмеялась, обнимая здоровяка в ответ. – Проголодалась, красавица?

– Еще как, – облизнулась в предвкушении.

– Ну иди, кормить тебя буду.

Тут же из-за широкой спины повара вышли двое помощников, молодых двуликих.

– А ну брысь! Сам накрою! – беззлобно рыкнул повар. – Рассказывай, как там душка Леориэль? – издевательски оскалился оборотень.

– Да что ему будет? – отмахнулась я, наслаждаясь великолепным гуляшом.

– Не скажи, – хохотнул медведь. – Этот болезный теперь жалобы на тебя строчит, как еще только рука не отсохла.

Философски пожала плечами в ответ. Ну не стоил этот эльф того, чтобы я отвлекалась от невероятных котлет повара.

– Да боги с ним, с эльфом, – все же махнула рукой, сыто отодвигая от себя пустую тарелку.

– И правда, – согласился дядюшка Лурье. – Лучше расскажи, что там твой зачет?

– Сдала, конечно, – довольно облизнулась я.

– Опять наш Вермион злобствовал? – понимающе покивал оборотень и потер небритый подбородок.

– Вовсе он не злобствовал, – встала на защиту магистра.

– Конечно-конечно, – легко согласился он. – Ну? Что дальше?

– Летняя практика и новый семестр, – ответила ему.

Глава 4

– Мари-и-и-и, – пропела Алеандра. Да что ж такое! – Мари, поднимайся. Мэтр Вермион уже посылал за тобой два раза, на третий обещался явиться сам.

– Сегодня же нет экзаменов! – протянула жалостливо.

– Да при чем тут экзамены? Практика у шестого курса, – приоткрыв один глаз, я увидела сердитую дриаду.

– Дорайская плесень! – снова подскочила на кровати. – Который час?

– Ну еще минут пятнадцать у тебя есть…

– Мари-и-и-и! – внезапно раздался яростный рык магистра Вермиона из коридора.

– А нет, – испуганно выдавила Алеандра и попятилась в ванную. – Больше нет.

Резво вскочила на ноги и заметалась в поисках одежды. Подпрыгивая на одной ноге, натянула штаны, застегнула рубашку, теперь носки и ботинки… со вторым я уже не успела.

– Адептка Брандэт! – дверь с грохотом распахнулась, и в проеме, пыша гневом, показался декан.

Я так и замерла с одним ботинком в руке, который в следующий момент с грохотом упал на пол под его укоризненным взглядом.

– Мари, ну почему ты еще не готова? – недовольно рыкнул Вермион.

– Почему не готова? Очень даже готова, – подобрала предательскую обувь и натянула на ногу, споро завязывая шнурки. – Теперь уже точно! – подхватила седельные сумки и перекинула их через плечо.

Картинно закатив глаза, мэтр развернулся и вышел в коридор, я семенила следом. Во внутреннем дворе уже был в седле, как говорится, весь шестой курс некромантов. Шестнадцать восемнадцатилетних парней и четверо девушек. С глубокой тоской и здравым опасением смотрела на единственную лошадь без седока. У нас с этими животными была взаимная неприязнь. Даже самые смирные при моем приближении буквально сходили с ума. Вот и сейчас флегматичная с виду кобылка внезапно испуганно прядала ушами и фыркала, усиленно пятясь назад. Душераздирающе вздохнула под тихие смешки адептов и смиренно позвала учителя:

– Магистр Делакарва, позвольте мне взять своего коня.

Вермион нахмурил брови, будто раздумывая над ответом.

– Ладно, – махнул он рукой, разворачивая своего скакуна. – Только близко не подъезжай. Замучаемся потом этих по всему лесу ловить. Замыкаешь! – скомандовал он мне и тронул коня. – Не отставать! – это уже некромантам, те, растянувшись в шеренгу, двинулись следом. Отпустив их подальше, прикрыла глаза и послал крохотный импульс своей силы, призывая свое творение.

– Мари! – тихонько позвали меня со спины.

Обернулась и обнаружила дядюшку Лурье, спешащего через внутренний двор с объемной такой сумкой.

– Вот, держи, – пробасил он, впихивая мне в руки весьма ощутимую ношу. – Я собрал там тебе кое-что в дорогу. Береги себя, девочка, – оборотень крепко обнял меня так, что косточки едва не затрещали, и отпустил. Махнув на прощание рукой, зашагал