Милый ангел - Колин Маккалоу

Это ехидное «хе-хе» было красноречивее всяких слов: казалось, ее ничем не удивишь — мир только забавляет ее, как большая игрушка. Мне вспомнился смешок Сида Джеймса из комедий «Продолжаем».

Замечания хозяйки насчет моего имени задели меня за живое, и я выложила историю всех Харриет Перселл, о которых знала: рассказала, что до меня это имя носили женщины нескольких поколений и у каждой был свой бзик. Одну Харриет Перселл упрятали за решетку за то, что она кастрировала своего любовника, вторую — за нападение на премьера Нового Южного Уэльса во время митинга суфражисток. Миссис Дельвеккио-Шварц с интересом выслушала меня и разочарованно вздохнула, услышав под конец, что в поколении, к которому принадлежит мой папа, не было ни одной Харриет Перселл: этого имени в семье стали побаиваться.

— Но твой-то папаша не струсил и окрестил тебя Харриет, — подытожила хозяйка. — Славный малый! Неплохо бы познакомиться с таким, хе-хе.

Ну уж нет! Руки прочь от моего папы, миссис Дельвеккио-Шварц!

— Он говорит, что имя Харриет ему по душе, а семейные легенды — чушь и басни, — объяснила я. — Понимаете, я поздний ребенок, все думали, что опять родится мальчик.

— А родилась ты, — ухмыльнулась великанша. — Вот это по мне!

Пока мы говорили, она потягивала неразбавленный бренди без льда, наливая его в стеклянный стаканчик из-под сливочного сыра «Крафт». Нам с Пэппи тоже плеснули немножко, но одного глотка любимого лакомства Уилли мне хватило с лихвой: мерзкое пойло, вонючее и едкое. Я заметила, что Пэппи, похоже, нравится бренди, хотя она не глотала его залпом, как миссис Дельвеккио-Шварц.

Я прикидывала, не сократить ли в дневнике ее длиннющее имя до м-с Д-Ш, чтобы не перетрудить руку, но так и не отважилась. Дневник мой, что хочу, то и ворочу, но м-с Д-Ш — уже не то.

И вдруг я заметила, что на балконе мы не одни: все это время рядом с нами был еще один человек. По коже пробежали мурашки, потом приятный озноб, как бывает, когда после бесконечной жары налетит первый порыв южного холодного ветра. Откуда-то из-за бедра миссис Дельвеккио-Шварц выглянуло личико и приподнялось над столом. Очаровательное детское личико с заостренным подбородком, высокими скулами, безупречной бежевой кожей, пушистыми светло-русыми волосами, черными бровками и такими длинными ресницами, что они казались спутанными, — хотелось бы мне быть поэтом, чтобы описать это божественное дитя! Пока я любовалась ею, у меня защемило в груди. Глаза малышки были огромными, широко расставленными и янтарно-карими, таких печальных глаз я еще никогда не видела. Похожие на розовый бутон губы раздвинулись, девочка улыбнулась мне. Я невольно улыбнулась в ответ.

— А, гостья пожаловала! — Малышка мгновенно очутилась на гигантском колене миссис Дельвеккио-Шварц. Она по-прежнему улыбалась мне, а ручонкой теребила платье великанши. — Это дочка моя, Фло, — объяснила хозяйка. — Четыре года назад думала, что уже отмучилась по-женски, а потом живот как скрутило, побежала по нужде. И вдруг — хлоп! Смотрю, на полу Фло барахтается, вся слизью перемазана. А я и не знала, что в тягостях, пока она не выскочила. Хорошо еще, я до уборной не успела добежать, а то утопила бы ее, — да, ангеленок?

С последними словами она обратилась к Фло, которая настойчиво трудилась над пуговицей.

— Сколько ей? — спросила я.

— Вот только что четыре исполнилось. Козерожка, да не совсем, — ответила миссис Дельвеккио-Шварц, привычно расстегивая платье. Наружу показалась грудь, похожая на старый чулок с горсткой бобов в носке. Огромный, возбужденно торчащий сосок исчез в ротике Фло. Девочка блаженно зажмурилась, прижалась к матери и принялась сосать, отчетливо хлюпая молоком. Я сидела и ловила мух разинутым ртом, не зная, что сказать. В меня впился острый, как рентгеновский луч, взгляд. — Любит она мамино молочко, моя Фло, — словоохотливо продолжала хозяйка. — Да, ей уже четыре, ну и что с того, принцесса? Мамино молочко не повредит. Только вот зубов уже полный рот, кусается, чертовка!

А я так и сидела, как дура, пока Пэппи вдруг не произнесла:

— Ну, что скажете, миссис Дельвеккио-Шварц?

— По-моему, Дому пригодится мисс Харриет Перселл, — кивнула миссис Дельвеккио-Шварц и подмигнула. Потом спросила меня: — Еще не думала отселяться от своих, принцесса? Не хочешь снять уютную квартирку и жить сама по себе?

От неожиданности я захлопнула рот и покачала головой.

— Это мне не по карману, — ответила я. — Понимаете, я коплю деньги, чтобы потом взять отпуск за два года и съездить в Англию.

— А родителям ты деньги даешь?

Я ответила, что отдаю им пять фунтов в неделю.

— А у меня найдется квартирка окнами в сад: две большие комнаты, четыре фунта в неделю вместе с электричеством. И ванная там есть, и уборная — ваша с Пэппи, больше ничья. Раньше там жила Дженис Харви, а теперь она съезжает. И кровать двуспальная, — с хитрым смешком добавила хозяйка. — Не то что эти коечки, на которые и одной-то задницу не пристроить.

Четыре фунта! Две комнаты всего за четыре фунта?! Чудо в центре Сиднея!

— Здесь отделаться от Дэвида тебе будет легче, чем дома, — привела убедительный довод Пэппи и пожала плечами. — Найдешь кого-нибудь еще, а пока копи на свою поездку.

Помню, я только глотнула, отчаянно подыскивая причину для отказа, но вдруг услышала, как говорю «да»! Не знаю, откуда оно выскочило, — мысленно я твердила решительное «нет».

— Дело говоришь, принцесса! Красотища! — грохнула миссис Дельвеккио-Шварц, отбирая у Фло грудь и тяжело поднимаясь.

Переглянувшись с Фло, я поняла, почему согласилась: это Фло вложила мне в голову единственное слово. Фло хотела, чтобы я осталась, а я поддалась ей. Малышка подбежала ко мне, обняла меня за ноги и улыбнулась белыми от молока губами.

— Вы только посмотрите! — воскликнула миссис Дельвеккио-Шварц, усмехаясь Пэппи. — Гордись, Харриет: Фло всех дичится, верно, ангеленок?

И вот я пишу все это, пока еще свежи впечатления, и гадаю, как бы мне теперь сообщить родным, что я скоро переселюсь в две большие комнаты в Кингс-Кроссе — в самый рассадник алкоголизма, проституции, гомосексуализма, сатанизма, токсикомании, наркомании и бог весть чего еще. У меня два оправдания: все, что я увидела сквозь дождь и мглу, мне понравилось, вдобавок Фло хочет, чтобы я жила в Доме.

Я сказала Пэппи, что мне, наверное, придется соврать родителям, сказать, что Дом не в Кингс-Кроссе, а в Поттс-Пойнте, но она только засмеялась.

— Харриет, Поттс-Пойнт ничем не лучше, — заверила она. — Его целиком и полностью оккупировал Королевский флот Австралии.

Сегодняшнее желание: чтобы родителей не хватил удар.