Оставь мне счастье - Марша Ловелл

Мария побледнела.

— Как вы смеете…

— Ну-ну, мисс Кьелли. Уже после второго звонка в офис я навел справки. — Адвокат говорил с мягкой угрозой, не спуская с нее глаз. Он методично перечислил школы, в которых училась Мария, указал успехи в учебе, назвал имена родителей, причину их случайной гибели, ее адрес, профессию и кратко охарактеризовал унаследованное имущество. — Вы приехали в Нью-Йорк, чтобы ускорить освобождение брата, которого держат в качестве заложника в небольшом селении на Сицилии, — закончил граф тем же вкрадчивым голосом.

В Марии закипел трудно сдерживаемый гнев.

— Значит, вы знали, почему я пыталась установить с вами контакт, и тем не менее не снизошли до телефонного разговора со мной?!

— Не имело смысла. Я не могу помочь вам, мисс Кьелли.

Слова прозвучали как окончательный приговор, с которым она не желала смириться.

— Джордано не повезло, он оказался в неподходящем месте в неподходящее время…

— Ваш брат — профессиональный фотограф. Он вступил в рискованную игру, решив разоблачить дельцов, занимающихся сбытом наркотиков, — резко проговорил Романо. — Похитители заключили его под стражу в районе, недоступном для местных властей.

Глаза Марии тревожно расширились, лицо покрылось мертвенной бледностью. Мысли о попавшем в переплет брате не давали спать по ночам, а когда удавалось заснуть, ее начинали одолевать кошмары.

— Я взываю к вам…

— Красиво просите, — безжалостно поддразнил ее Николо Романо, и в то же мгновение девушка возненавидела его. — Выкуп за брата просят немалый, и я не уверен, что вам удастся собрать столь солидную сумму. Подобные переговоры потребуют времени, максимальной осмотрительности. Да и терпения тоже, — подчеркнул он, — со стороны семьи заложника.

— Но разве не в ваших силах вызволить Джордано? — возразила Мария с мольбой.

Взгляд мужчины, казалось, пронзил ее плоть и проник в душу, приказав замолчать. В комнате не слышалось ни звука, если не считать ее свистящего дыхания. А Мария не могла заставить себя оторваться от пронзительных сине-серых глаз.

— Уж не воображаете ли вы, что я немедленно кинусь в свой самолет и вместе с личной охраной отправлюсь на Сицилию, чтобы освободить вашего брата?

Мария проигнорировала циничную насмешку, хотя ей стоило немалых усилий не наброситься на Николо.

— Я располагаю значительными средствами, — решительно заговорила она, радуясь, что унаследовала немалое состояние. — Полагаю, его хватит, чтобы нанять людей, джипы, вертолет… если понадобится.

— Нет.

Девушка пришла в отчаяние. Она, правда, держала в запасе козырного туза, но пока не пускала его в ход.

— Итак, вы отказываетесь помочь?

— Отправляйтесь домой, мисс Кьелли. — На лице Романо появилось жесткое выражение. От мощной фигуры веяло ледяным дыханием Северного полюса. — Обратитесь в полицию, возможно, она окажет вам содействие.

Ах как хотелось Марии ударить по его самодовольной физиономии! Он же ведет себя как бесчувственное чудовище!

Николо догадался о ее намерении. Его глаза сверкнули, предвосхищая поступок, или девушке только почудилось, что он готовился дать отпор?

— Прошу меня извинить, — отрешенно проговорил граф. — Вам принесут новую одежду. Если вы пожелаете вернуться в отель, водитель доставит вас. А если — нет, то мне остается лишь пожелать вам насладиться оставшимся вечером.

— Пожалуйста… — Голос Марии прервался от волнения.

Холодный взгляд пробрался, казалось, в самую душу — сквозь халат, лифчик, горящую кожу и плоть. Медленно оценивающим взглядом он оглядывал стройную фигуру, надолго задерживаясь на округлостях груди, на том месте, где сходятся бедра, потом задержался на мягких полных губах.

— Есть ли у вас какое-либо заманчивое предложение?

Яростно сверкнув глазами, Мария гордо выпрямилась.

— Вы оскорбляете меня, граф Николо Романо! Я надеялась на ваше сострадание, и секс тут ни при чем.

— Вы — женщина, мисс Кьелли, и, глядя на вас, нельзя не думать о сексе.

Ее щеки порозовели, но Мария сдержала негодование. Она сделала глубокий прерывистый вдох и медленно выдохнула.

— Даже в обмен на освобождение брата я не предложу свое тело!

Его глаза сощурились в издевательской усмешке.