Образцовый доктор - Татьяна Донченко

Я улыбнулась.

– Ну вот, вы улыбаетесь, миссия выполнена, – он ударил краем бокала о мой и сделал глоток. – Не сердитесь на маму. Она три дня не звонила, потому что не хотела, чтобы вы переживали. Это не инфантильность.

Я понимала, о чем он говорил. Мама знала, что у меня на работе сейчас нелегко. Я только начала достойно зарабатывать. Эти выходные я взяла в счет отпуска, и мне было трудно отпроситься у начальства. Но это же моя мама. Она – единственный человек в моей жизни.

– Какую реабилитацию она сейчас проходит? – с серьезностью в голосе спросил Алексей. – Двигательная активность в норме?

– Да, немного пострадала речь, я записала ее к логопеду и физиотерапевту, но, блин, переживаю, что она просто никуда не пойдет и мне придется названивать ей и проверять. Почему иногда с родителями так трудно?

– Мне это знакомо, я сам только что после оглашения завещания деда.

– Оу… – я только сейчас заметила, что он вроде бы и шутил, но делал это со слегка мрачноватой усмешкой. – Соболезную.

– Спасибо. Честно говоря, мы были не особенно-то и близки, так что… – Он вздохнул и провел рукой по волосам. Я проследила за его движением и странно отреагировала. Перед глазами пронеслись образы: я запускаю руки в его каштановые, шелковистые волосы и перебираю их пальцами. – … поэтому и удивился, когда он, оказывается, отписал все только мне.

– Ого, наверное, родственники были не меньше шокированы?

– Сестра поугарала, а отец… вот он в бешенстве.

Мы чокнулись бокалами без слов. Я наконец сделала глоток и одобрительно кивнула. Старалась не увлекаться ни коктейлем, ни мужчиной.

– А почему сестра так странно отреагировала? Почему смеялась?

– Она у меня с юмором, – с улыбкой ответил Алексей, – тем более, когда услышала условия, при которых я могу воспользоваться наследством. Мы можем на ты?

– Да, конечно, – я чувствовала, как лицо покрывается жаром от смущения. – И что же за условия?

– Да так, ерунда, – отмахнулся он. – Я должен буду год кое-где отработать на добровольных началах.

Я перебирала в голове разные варианты, но ничего конкретного не могла предположить.

– А это наследство того стоит? – ну мало ли, мне дед с бабушкой перьевую перину подарили и пару пуховых платков. Я бы и без этого «богатства» выполнила любой их каприз, потому что очень любила и уважала. Он сказал, что не был близок с дедом. А потом я подумала, что он может не так понять мой вопрос, решит, что я еще меркантильная какая-то, и быстро затараторила: – Ой, я не то хотела узнать, я не о сумме спрашиваю, а…

– Всё нормально, – он почему-то смутился, – дед в девяностые был ещё тем малым. Отжал одно фармацевтическое предприятие и сам подался в бизнесмены. Разросся до серьезных масштабов. Отец много лет был его правой рукой, поэтому он так и разозлился, когда узнал о решении отдать все мне. В последние годы дед часто говорил, что ему стыдно за то, как компания вела дела, и просил отца сменить курс, сосредоточиться на чём-то другом, что не будет вредить людям, а особенно детям. Я понимаю, почему он решил передать мне семейное наследие только после того, как я сам взгляну на ситуацию с другой стороны.

– Что ж, год – это, по сути, не так уж и много, – заключила я, не стала выяснять подробности. Что-то мне подсказывало, что если я буду узнавать этого мужчину ближе, то это меня опьянит куда похлеще алкоголя.

«Господи, еще пара глотков, и я на него точно наброшусь!» – подумала я, пряча лицо за ниспадающими прядями волос, но тут по лицу Алексея начала расплываться лукавая ухмылка, глаза просияли. Ой, нехороший знак!

– Ты же в курсе, что сказала это вслух? – спросил он, подавляя смех.

Я закрыла лицо руками, не в силах справиться со смущением. Да, я порой говорю всё, что думаю, и это моя проблема. Возможно, это какое-то расстройство, тут, конечно, никто не сможет мне подсказать, вокруг нет ни одного врача.

– Ох, какой кошмар! – проговорила я, глядя на него сквозь пальцы.

– Да, ладно не парься, это взаимно, – он глядел на меня с такой соблазнительно-манящей улыбкой, излучал магнетизм, против которого я не могла бороться. А теперь это еще и озвучила.

Я убрала руки с лица и взяла бокал, который уже успел запотеть. Все еще в шоке от произошедшего, я пыталась осмыслить его слова: «Это взаимно». Я оказалась в ловушке. Ни логика, ни здравый смысл не помогали мне понять, почему с первого взгляда меня к нему так влекло. Он это видел. А теперь сказал, что чувствует то же самое.

Прикусила губу, чтобы не дать предательской улыбке расползтись по лицу. Алексей наклонился, чтобы оказаться ближе ко мне и сказал почти мне на ухо:

– Я уже полчаса пялюсь на твои губы, если ты не заметила, и задаюсь вопросом: они такие же сладкие, как молочный шоколад?

Глава 6

Почти пять лет назад. Да, мы все еще там)

Я чуть не подавилась коктейлем. От позора меня спас звонок Алексею – он отвлекся на телефон. Улыбаясь, жестом попросил подождать и ответил на вызов.

Не знаю, что было с его динамиками и настройками в телефоне, но я все слышала:

– Леш, блудливый ты кошак, я думала: как ты там в такую метель, сижу, волнуюсь! А он опять в своем репертуаре, деваху подцепил и никуда не полетел! Красивая! Ей хоть восемнадцать есть? На вид, как подросток!

Понимая, что я все прекрасно слышала, Алексей отошел от барной стойки и огляделся по сторонам с веселой усмешкой спросил в трубку:

– А что ты здесь забыла, Люся, встречный вопрос?

Он спокойно закончил разговор с импульсивной девушкой на другом конце провода. Я наблюдала за ним украдкой, восхищаясь его осанкой и широкими плечами, краешком татуировки, выглядывающей из-под манжета рубашки, и осознала, что влипла по-крупному.

Никогда раньше я так быстро не западала на мужчину. Обычно мне нужно время, чтобы присмотреться и начать доверять. Но с ним все произошло мгновенно. Как ему это удалось?

Эта Люся назвала его «блудливым