Их лучшая игра - Мария Хайт

Всю дорогу до дома Кира думала о том, что сказала Кристина. Она представила новый ноутбук у себя на столе и как ходит к репетитору по языкам программирования, даже лицо мамы представила в момент передачи купюр на еду и одежду. Приятное чувство растеклось по всему телу, пасмурная улица стала выглядеть ярче, а прохожие – приветливее. Но потом она ухватила свое отражение в случайной витрине. Могло ли это бледное лицо с тонким длинным носом и прямыми волосами до плеч считаться достойным того, чтобы разносить напитки в элитном клубе?

Дома бабушка и мама смотрели фильм о неунывающей, но, к сожалению, стареющей Бриджит Джонс. На столе перед ними быстро опустошалась вазочка с печеньем и конфетами, а от осенней промозглости спасал горячий чай. Кира отметила, что, как только отца не стало, мама начала налегать на сладкое и ожидаемо набрала вес. Обратить на это внимание – значит вызвать у нее расстройство и чувство вины, чего Кира ни в коем случае не хотела. Что ж, иногда нужно просто подождать, чтобы человек сам дошел до важной мысли. Пусть даже для некоторых тревожный звоночек раздавался слишком поздно.

Своей комнаты у Киры не имелось, поэтому, скинув куртку и вымыв руки, она с ловкостью заправского шпиона прошмыгнула на кухню. Почему-то отрывать кумушек от просмотра кино ей совсем не хотелось. Однако, за какую бы лекцию Кира ни бралась, мыслями она все равно возвращалась к клубу. В воображении расцветали образы разукрашенных девиц в тонких платьях на бретельках. Они вихляво качали бедрами из стороны в сторону, а на заднем плане глубоким голосом пела Шер[4]. Полутона заведения и сигаретный дым рисовали киношную картинку, отчего по телу Киры бегали мурашки.

Этой ночью ей снилась старая музыкальная группа и гитара, которую пришлось вернуть другу до переезда.

Утром, пока мама и Кира собирались на работу и на учебу, пришла бабушкина сиделка. Старушка ворчала, что справится и без нее и дочь только зря тратит деньги, которые пригодились бы Кире.

Мама же остановилась в прихожей и вытащила кошелек.

– Слушай, я же тебе на карманные уже давно давала, – виновато произнесла она, – вот, возьми. – Мама сначала вытащила тысячную купюру, потом за секунду передумала и достала пять тысяч. Кира видела, как дрожит ее рука, и прекрасно понимала, что если мать отдаст ей такую сумму, то у нее самой останется денег разве что на проезд и один перекус. Стало даже совестно.

– Не нужно, мам, тысячи хватит. У меня еще с прошлого раза осталось, – солгала Кира.

Мама взглянула на дочь пронзительным взглядом, на мгновение Кира увидела блеск, как перед слезами, но мама вовремя отвернулась, и из-за спины послышалось сдавленное: «Спасибо, дочка».

Кира заставала маму плачущей довольно часто. Та старалась горевать в уединении, так, чтобы ее никто не слышал и ни в коем случае не успокаивал. Но Кира замечала покрасневшие глаза и оплывший нос, вымученную улыбку и дрожащие пальцы. Она так хотела помочь матери, так хотела поддержать ее, но что она могла?

Потеря мужа и отца обеим далась тяжело, а все планы на жизнь в одно мгновение обратились в пепел.

Уходя из дома, Кира снова подумала про клуб:

«Чем черт не шутит, может, стоит попробовать?»

И после этой единственно правильной, на ее взгляд, мысли Кира задумала тщательнее расспросить Кристину о заведении.

В этот раз Кира уселась с новыми подругами. Те ее практически не замечали, мусоля очередную сплетню, поэтому она решила получше рассмотреть однокурсников. Некоторые уже запомнились и по именам, и по фамилиям. И все же попадались новые лица. Видимо, кто-то прогуливал пары или болел. На галерке, ближе к окну она увидела смуглого паренька в гавайской рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Этот легкий образ навевал мысли о жарком лете. В печальном взгляде читалась глубокая скука, но, как ни странно, Кире показалось, что ее вызвали совершенно не занятия. Парнишка думал о чем-то другом. Из-под рубашки выглядывала тонкая нить небольшой татуировки, ее можно было спутать с украшением. Что там написано? Что-то на латыни?

Следом взгляд скользнул по крепким рукам и пальцам, беспорядочно блуждавшим вдоль гладкой поверхности парты. Классика. Парни, которые приходят без тетрадей и ручек с одним листочком для записей. А где его ноутбук?

В ту же секунду Киру пронзил острый взгляд черных глаз. Парень смотрел исподлобья, без агрессии, но с нажимом, словно одной силой мысли планировал оттолкнуть наблюдателя. Его узкое лицо с выразительными скулами вытянулось, и одна бровь порхнула вверх, выражая искреннее недоумение. Кира тотчас отвернулась, скрывая замешательство и невесть откуда взявшуюся тревогу.

На перекличке ничего необычного не произошло. Разве что Кира узнала: незнакомца с острыми скулами зовут Даниил Видов. Тот самый Видов, который долго не появлялся на занятиях и, по словам однокурсников, куда-то исчезал посреди пар.

В природе человека заложено любопытство ко всему таинственному и непознанному, поэтому Кира использовала любую возможность, чтобы ненароком взглянуть на Видова. А затем ее тронул за плечо однокурсник ярусом выше.

– Ручка есть?

Задумавшись, Кира отреагировала не сразу.

– Да… да, конечно, где-то была. Тебе какую: черную, синюю?

– О, я не знаю.

Кира с подозрением сузила глаза, а однокурсник быстро повернулся и спросил что-то у того, кто сидел еще выше. Цепочка вопросов привела к Видову, тому самому, с одним листочком. Теперь все стало понятно.

– Любую, – вернулся гонец с посланием.

– Тогда черную.

Кира наблюдала, как ее собственность передается по рядам, и почему-то подумала о плате Дону мафии. Может, всему виной был таинственный образ Видова с татуировкой на груди и черными как смоль глазами?

– Тебе передали «спасибо», – сообщил все тот же однокурсник.

– Простого кивка было бы достаточно. Но… ладно.

Кира вернулась к лекции, отметив, что за эти полчаса не написала ни строчки.

Видов исчез так же быстро, как стипендия после похода в торговый центр. Вот минуту назад он стоял в толпе возле очередной аудитории – и вот гавайская рубашка, разбавляющая черно-серые краски осенних толстовок и водолазок, испарилась за долю секунды.

– Кого выглядываешь? – Лиза подошла сзади, неся в руке стаканчик с горячим кофе.

– А этот Видов, он…

– Понравился?

– Не знаю даже, он какой-то… странный. Ну кто ходит в рубашке в такой холод?

– Куртка теплая, наверное, – пожала плечами Лиза. – Мы его плохо знаем. Появляется здесь нечасто, но экзамены сдает на отлично. Похоже, работает, но от заочки отказывается. Преподаватели относятся к нему со снисхождением, а почему –