Попала! Проверка на истинность - Мария Минц

Говорила и сама чувствовала, как голова кружится от собственной самонадеянности и дерзости. Сознание будто разделилось на две части. «Куда ты лезешь, Василиска? – шептала одна, – тебя же тут съедят!»

Но вторая подбадривала: «Правильно, правильно! Удача любит смелых! За год может произойти всё, что угодно, выкрутишься!»

А ещё почему-то очень хотелось доказать Иштвану – именно ему – что я не трусиха и не пасую перед лицом невыполнимых на первый взгляд задач. Почему – не имела никакого понятия, я уже отчаялась искать рациональное зерно в тех эмоциях, которые он у меня вызывал.

После моих слов повисла тишина. К моему удовольствию Алисия выглядела так, будто я опрокинула ей на голову ведро ледяной воды. Все остальные замерли, будто выжидая что-то.

Иштван пристально наблюдал за мной. Его прозрачные глаза, казалось, видели меня насквозь. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, и ни один не отводил взгляд. Наконец он слегка усмехнулся и сказал…

***

Иштван

Демоны. Что не так с этой девочкой? Что было не так с Беньямином, когда он составлял завещание?

В тот момент, когда я рассказал всем об условии получения Глаза Небес, я был уверен – боги Алькарты свидетели! – что она сдастся. Испугается невыполнимости, спасует, сломается – да тут каждый второй бы спасовал.

Но Василисе удалось меня удивить. Демоны, а я думал, что давно утратил способность удивляться!

Признаться, до нашей встречи я подумал, что она самая обыкновенная девочка, пусть и из другого мира. Это будет простая задача, подумал тогда я. Привести её в Баллашьярд – хвала богам за межпространственные порталы – зачитать завещание, вручить требуемое и, проводив обратно, вернуться к работе.

Но что-то пошло не так в тот самый миг, когда я увидел её. Что-то сдвинулось – то ли внутри меня, то ли где-то на краю сознания, а Призрак – мой дракон – настороженно шевельнулся. В ней крылась какая-то загадка, и я чувствовал, что внутри медленно разгорается пламя желания непременно эту загадку разгадать.

Вот и сейчас она стояла напротив меня и с жаром произносила речь, из которой мне была понятна примерна половина. А я стоял, замерев, и наблюдал, как вокруг неё мягко пульсирует золотистое сияние, к которому так и тянуло прикоснуться.

Что это ещё такое?

– …у меня на это есть целый год! – дерзко закончила девочка и торжествующе оглядела всех остальных. Вот дурочка! Не знает, во что ввязывается. И ведь по ней видно, сейчас сорвётся с места и кинется куда-нибудь, искать кого-то, кто научит её демоны знает, чему…

Внутри всё протестующе завопило. Я скрипнул зубами. Нет. Я не полезу в это. Это не моё дело. Я Верховный Инквизитор и ректор, так что…

Но одна только мысль о том, какие опасности Баллашьярда подстерегают наивную и отчаянную Василису, стоит ей сделать шаг в одиночку за порог этого особняка, как у меня сами собой сжимались кулаки.

Не знаю, почему, демоны дери, зачем я в это лезу, но я обязан её защитить. Я…

Призрак опять шевельнулся. Приоткрылись светло-зелёные глаза.

Хорошо. Я дам ей шанс.

– Предлагаю вам свою помощь, Василиса-тар, – сказал я, и она вскинула на меня удивлённый взгляд. Недоверчиво осведомилась:

– Как это, интересно?

– Я ректор Академии Инквизиторов, – ответил я, – и готов принять вас на обучение. Однако есть одно препятствие.

– Какое? – немедленно спросила она, нахмурившись.

Глава 5

Слова Иштвана подействовали на всех по-разному.

Вернон как был, так и остался безучастным – было такое ощущение, что ему уже всё обрыдло и хочется поскорее отправиться домой.

Близнецы переглянулись и уставились на меня с непонятными выражениями на лицах. Что-то среднее между предвкушением и настороженностью.

Алисия же была белее мела. По мере того, как Иштван говорил, её глаза сужались всё сильнее, и я даже подумала, не закроет ли она их совсем. Она как будто пыталась углядеть подвох в словах Иштвана, но всё её попытки были бесполезны.

– Вы хотите взять эту девицу в Академию? – взвизгнула она, – зачем? Выставить её там посмешищем перед всеми? Или чтобы ваши студенты ставили на ней опыты? Право, Алдериан-тар, у меня большие сомнения в вашей состоятельности, как рек…

Иштван метнул на неё взгляд – всего один, но этого хватило, чтобы она с испуганным писком замолчала.

Не удостоив её ответа, он опять повернулся ко мне.

– Вы задали вопрос, Василиса-тар, – спокойно сказал он. – Что ж… трудность заключается в том, что все желающие поступить в мою Академию обязаны пройти вступительное испытание. Это непреложное правило. Оно определяет вашу стихию и уровень магических способностей.

Алисия торжествующе вздёрнула голову. Но так просто я сдаваться не собиралась.

– Вы ректор, может, сделаете ради меня исключение? – кротко осведомилась я, захлопав ресницами и попытавшись кокетливо улыбнуться.

Полный провал. Сразу почувствовала, что улыбка вышла кривой и больше походила на гримасу. Вот засада. Никогда не умела флиртовать и кокетничать, всегда шла напрямую. И зачем я так себя повела?

Иштван посмотрел на меня чуть расширившимися глазами. Я тут же стёрла улыбку и сухо сказала:

– Как я уже сказала, отступать не собираюсь. Только звучит нелогично. Вы же сами сказали, что не чувствуете во мне никаких магических способностей, а теперь предлагаете пройти это испытание.

Иштван пожал плечами.

– Правило есть правило, – сухо сказал он.

Убийственная логика. Ладно.

– Но я хотя бы не окочурюсь, если вдруг не пройду его? – рискнула я задать главный вопрос, ответ на который очень боялась услышать.

Алдериан посмотрел на меня, выдержал небольшую паузу и ответил:

– Я не дам этому случиться. Я буду рядом, и если вам будет угрожать опасность, вмешаюсь и просто отправлю вас обратно в ваш мир.

Я тихо выдохнула. Это немного обнадёжило, а от его слов «я буду рядом» в груди сладостно заныло. Я уже привычным усилием затоптала это чувство и посмотрела на Иштвана.

– Тогда хорошо. Я согласна.

В прозрачных глазах Алдериана промелькнуло странное выражение. То ли досада, то ли недоверчивость.

– Дайте вашу руку, – коротко ответил он, и я молча сунула свою ладонь в его. Передо мной в последний раз промелькнули лица Алисии с мужем и близнецов, а потом всё утонуло