Всего лишь любовь - Мари Соль

— До сих пор не спала, — отвечает, — А зря!

— Не ври мне! — цежу я сквозь сжатые зубы.

Глаза, что глядят на меня, наполняются гневом:

— Да как ты смеешь вообще упрекать меня в чём-то? Ты спишь с моей лучшей подругой? Прости! Нет, не так! Она была моей лучше подругой до тех пор, пока я не узнала, что ты с ней спишь.

— Это было всего один раз, прошлым вечером, — против воли мой голос звучит извинительно.

— Не ври! — возражает она.

— Виталин, я не вру! Ты должна мне поверить, — делаю шаг к ней, желая коснуться.

Но Вита взрывается криком:

— Не смей прикасаться ко мне! Не смей, — добавляет она уже тише, — Мне противно.

Я так и стою, с обращённым к ней взором. Ладони застыли, как будто сжимая невидимый глазу предмет.

— Вит, я прошу, это было всего один раз, — я уже не стыжусь прозвучать умоляюще.

Но она холодна, как античная статуя. Белая, будто вся кровь отлила от недавно пылающих щёк.

— Мне противно даже думать о том, что было между тобой и Миланой. Я не хочу ничего знать об этом! Ничего. Просто сейчас уходи.

— Вита..., - молю я одним своим голосом. Одним обращением к ней.

— Я прошу об одном. Уходи, — отрезает она. И нет грусти, нет злобы. Одно только твёрдое «нет» в каждом слове.

Уж что-что, а отказывать Вита умеет.

Я пару мгновений молчу, понимая, что дальше просить бесполезно.

— Ты вернёшься сегодня домой? Ведь Антоша...

— Я же сказала, я съеду, когда он отправится в лагерь, — жёстким, как сталь, голоском отвечает она.

В груди у меня загорается лучик надежды. До отъезда Антона пять дней. За пять суток многое может случиться. При сыне она будет паинькой. Правда? А уж я постараюсь исправить всё то, что наделал. Не знаю, как именно! Сердце подскажет ответ.

Глава 3. Вита

С утра Милы нет на работе. Наверно, боится, что я повторю? Зализывает раны в своём закутке. Стараюсь не думать о том, сколько раз они там, с моим Костей...

Официантка Лариса глядит озадаченно. После вчерашнего все так глядят! Стараюсь отвлечь разговорами:

— Ну как, именинница? Не сильно расстроилась? Как там её звали, Кристина?

Лариса в ответ улыбается:

— Нет! Она удивилась. Говорит: «Мне столько не съесть!».

Я смотрю на витрину, где стоял «образец». Та как будто осиротела. Надо бы что-то поставить сюда. Но сейчас у меня нет ни малейшего желания фантазировать.

— Ларис, как-то украсьте витрину? Можете что-то придумать с девчонками. Рассмотрим любые варианты. На ваш вкус и цвет, — снимаю с себя полномочия.

Наверно, впервые за долгое время! Как там Шумилов учил? «Умей делегировать».

Лариса сперва замолкает, даже про кофе забыла. Тот уже приготовился кофемашиной.

— Мы... сами? — уточняет она у меня.

— Да, — пожимаю плечами, — А что? Пускай каждая предложит что-то своё. А мы конкурс устроим на лучший вариант оформления нашей витрины.

Она оживляется, глаз заблестел:

— Хорошо, Виталина Михална! Я уже кое-что придумала.

— Вот и здорово! — я ободряю её, а сама обращаю лицо к монитору компьютера.

Столько дел! Завтра вешают новую вывеску. Нужно меню утвердить для выпускных. В конце июня у нас будет праздновать частная школа. Учеников в ней немного, но все из хороших семей. А значит, с претензией!

«Что же делать», — в отчаянии думаю я. Нужно искать себе нового повара? Главного повара! Но подобных Милане, найти не так просто. Как бы зла на неё ни была, но она — специалист в своём деле. Если уйдёт, уведёт за собой клиентуру. А у меня останутся булочки. На них далеко не уедешь! Уже не бутик, а простая пекарня.

Вдруг меня осеняет. О, Господи! Вывеска. Ведь если Милана уйдёт, то мы перестанем быть «ВитаМилой». А кем же мы станем? Я издаю долгий стон. Опускаю в ладони лицо. Нужно брать себя в руки. Но как?

Открываю страничку в социальной сети. Та пополнилась новыми отзывами от благодарных посетителей. У нас есть система лояльности. Те, кто бывают у нас регулярно, получают подарки и скидки.

Одна девушка пишет:

«Девочки, вы просто супер! А торты от Миланы Измайловой — это отпад».

Раньше меня бы обрадовал этот отзыв. Более того! Я бы сделала скрин и послала Миланке с вопросом: «Ты видела?».

А сейчас только боль. Пустота. Безысходность.

«На день рождения мужа заказывала торт в «ВитаМиле». Было жалко его резать! Настолько красив», — пишет другая поклонница нашего творчества.

Вспоминаю, какой торт Милана пекла на мой день рождения. Ювелирный! Поистине. Шоколад, гроздья красной рябины на фоне его, и тонкие листья из мастики, почти как пергамент. Две бабочки. Мила сказала, что это — мы с ней.

На глаза наплывает противная влага. Я озлобленно тру их! Не стала сегодня наводить марафет. Нет никакого желания краситься и наряжаться. Даже не ела с утра, только кофе пила.

«Процветания вашему заведению!», — пишет ещё одна дама. Ну, наконец-то! Хоть кто-то желает удачи не Милке, а нам. Но то, что написано далее, стирает весёлый настрой: «Очень люблю отмечать в нём все праздники. Таких тортов я не ела нигде».

Да что ж вы, всё торты и торты? Как будто кроме них больше нет ничего. Вот, к примеру, косички с картошкой, самса из говядины. В конце концов, мини-пицца, которую нам предложила Наташа. Может быть, сделать акцент на сдобе? Расширить её предложение. И пекарню назвать... Но вот как? Назову «Виталина». От скромности я не умру.

Телефон на столе дребезжит. Я смотрю на экран. «Не звонить». Пожалуй, пора обозвать его как-то иначе. Никита. Невольно думаю в этот момент:

«А как же записана Мила в Шумиловский справочник?». Никогда не обращала внимания. А стоило бы...

— Да, алло, — отвечаю устало.

Никита на том конце провода решает начать с извинений:

— Вита, привет! Я хотел извиниться.

Усмехаюсь своим грустным мыслям. Только что эта новость о том, что он знает про Майю, меня поразила. Да так, что всё отошло на второй план! А нынче, как всё изменилось? Я даже забыла об этом. О нашей ссоре, что случилась вчера. А, кажется, это было давно...

— Ой, Никит, сейчас вообще не до этого, — отзываюсь таким грустным тоном, что он уточняет.

— А... что-то случилось?

— Случилось, — вздыхаю я с горькой усмешкой.

— Я могу тебе чем-то помочь? — выясняет он тут же. В чём не откажешь ему, это в чуткости. Но сейчас эта чуткость совсем ни к чему.

— Нет, не