Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

Эван повел меня по длинной подъездной дорожке, запруженной лимузинами и такси. Наконец мы оказались на парковке, и я сразу увидела его «БМВ».

– А когда ты успел оставить здесь машину? – с подозрением в голосе поинтересовалась я.

– Приехал до того, – криво улыбнулся он.

И я поняла, что это входило в его план как часть того сюрприза, о котором он упомянул, когда мы собирались на обед в ресторане.

Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и достал рюкзак. Расстегнул, вынул оттуда пару кроссовок. Ага, кроссовки лежали у Сары дома, значит Эван посвятил ее в свой план.

– Я решил, что так тебе будет гораздо удобнее, чем на каблуках, – объяснил он, швырнул на пол свои черные штиблеты, за которыми последовали пиджак с галстуком, и принялся зашнуровывать кроссовки.

Тогда я села на пассажирское сиденье, чтобы снять туфли на каблуке.

Мне еще никогда не удавалось предугадать его замыслы, а потому я научилась просто следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Ну, разве что он, например, предложит подойти к краю обрыва и броситься вниз. Уж тогда-то я определенно найду, что ему сказать.

Эван взял меня за руку, и мы медленно пошли вдоль окаймленной высокими фонарями мощеной улочки. Я касалась его плечом, морозный воздух покусывал лицо. Небо было ясным, полная луна, будто прожектор, светила нам в спину.

Не успели мы отойти подальше, как Эван затащил меня в щель между двумя рядами живой изгороди вокруг чьего-то поместья.

– Эван, куда мы идем? – спросила я, испугавшись, что нас арестуют за вторжение на частную территорию.

– Хозяев нет дома, – заверил он меня и увлек за собой по снежной целине.

Подняв голову, я увидела внушительный особняк с остроконечной крышей. Окна в доме были темными.

– Но я совершенно уверена, что здесь есть сигнализация или типа того. – Я нервно озиралась по сторонам в ожидании, что нас вот-вот ослепит свет фонарей, но, скользя и спотыкаясь, продолжала брести за Эваном.

Снега было по щиколотку, поэтому, чтобы не намочить подол шифоновой юбки, пришлось задрать ее повыше.

– Кончай дергаться, – рассмеялся Эван, осторожно поддерживая меня за локоть. – Мама хорошо знает хозяев дома. Она даже приглашала их на сегодняшний вечер. Но они сейчас в Бразилии. Я лично договорился с ними насчет того, что собираюсь сделать. Они не против. Не волнуйся, в дом мы не пойдем.

– Правда? – не поверила я.

– Чистая правда, – с улыбкой подтвердил Эван.

Мы прошли вдоль темной стены дома к задней террасе. Увидев мерцающий огонек, я остановилась как вкопанная.

– Мне казалось, ты говорил, что никого нет дома.

Эван снова расхохотался, мой испуг его явно забавлял.

– А никого и нет. Это специально для нас. Я заплатил водителю лимузина, чтобы тот разжег огонь и принес наши пакеты.

– Ой!

На защищенной навесом каменной террасе я увидела пылающий очаг, а перед ним – два деревянных дачных кресла. На маленьком столике стоял дорогой переносной стереопроигрыватель, рядом лежал мой подарок.

– Боже, как здорово! Мне нравится, – просияла я.

Мы подошли к очагу, чтобы полюбоваться потрескивающими дровами и погреться возле живого огня. Эван встал за моей спиной и, обняв за талию, прижал к себе. Тогда я повернулась к нему и, улыбнувшись от уха до уха, сказала:

– Я скучала по тебе.

– Я тоже. – Эван нагнулся ко мне и потерся холодным носом о мою щеку, его горячее дыхание сразу согрело меня. Он прижался губами к моему рту, так что я буквально задохнулась от сладкого поцелуя. Губы приятно пощипывало, я закрыла глаза, чтобы вобрать в себя непередаваемое ощущение. – Рад, что ты сегодня была с нами на приеме, – слегка отстранившись, произнес он. – Знаю, тебе пришлось нелегко. Но это было очень важно для мамы.

– Я тоже рада, что пошла. Ведь о Вивьен было сказано столько хороших слов. Как я могла такое пропустить! Она удивительная женщина. И я даже не представляла себе насколько.

Эван наклонился ко мне и снова поцеловал, а потом осторожно провел рукой по моей щеке.

– Хочешь получить подарок? – спросил он. Я улыбнулась, но промолчала, чем привела его в явное замешательство. – Неужели нет?

Однако у меня в ушах вдруг прозвучали слова осуждения, что давеча произнес его отец, и сейчас я уже не была так уверена, хочу ли вручить Эвану свой подарок.