Весенние мелодии - Сандра Мэй

Городок Литтл-Уотер-Рок, как и большинство городков с десятитысячным населением, находящихся в штате Монтана, со всех сторон окружен лесом. Или лесами, как кому больше нравится.

Леса в Монтане действительно первозданные – они крайне дремучи, непроходимы и величественны. В глубине этих лесов таятся заповедники, национальные парки, охотничьи угодья – и городок Литтл-Уотер-Рок.

Нынешняя весна била все температурные рекорды. Над Монтаной колыхался жаркий воздух, молодая листва на деревьях в городском парке слегка пожухла.

Рик Каллахан заставил себя подняться с дивана, на котором он валялся, подполз к окну и мрачно обозрел открывшийся пейзаж. Чистая деревня времен освоения Дикого Запада. Даже салун в лучших ковбойских традициях имеется, правда, в нем же помещается интернет-кафе, но это уже приметы времени.

Жара прогнала с улиц практически всех. Бездомные собаки валялись в чахлой тени домов, в летних кафе сидели дамы, обмахивающиеся веерами, мужчины смело поливали свои головы минеральной водой из пластиковых бутылок, не думая о костюмах…

Рик Каллахан испустил тяжелый вздох. Угораздило же его продолжить семейную династию! Теперь придется тащиться на дежурство, а ведь стань он, к примеру, художником – как старший и более сообразительный Шон – отправился бы сейчас на Бисерное озеро, в тишину и прохладу бревенчатой хижины, которую они с братом построили еще пять лет назад.

Там, в горах, поросших вечнозелеными соснами, воздух свеж и сладок. Там в черной и прозрачной воде озер плещется по вечерам форель, там водопады звенят хрустальными переливами, а по ночам звездный купол накрывает тебя так, что крышу сносит напрочь!

М-да… Можно было еще поэтом стать, это куда как лучше, чем художником, и гораздо лучше, чем полицейским.

Но нет, несчастный балбес Рик Каллахан всю жизнь хотел быть «как папа»! Вот и получил. Иди теперь по жаре на дежурство, пока этот гад Шон в горах, поросших вечнозелеными соснами… Смотри выше.

Шон Каллахан в свое время сумел настоять на своем и отправился в Калифорнию учиться в Академии художеств. Как ни странно, художник из него получился действительно хороший, хотя Рик нагло полагал, что уж горы, поросшие вечнозелеными соснами, каждый дурак нарисовать сумеет.

Шон снисходительно прощал невежественного братца – и мотался по всему миру, рисуя дикую природу во всех ее проявлениях. Его картины висели в галереях и арт-салонах, коллекционеры отваливали за них совершенно нецензурные суммы, и Шон наслаждался жизнью на полную катушку.

Впрочем, каждые полгода он приезжал домой, в Монтану, при этом каждый раз его сопровождала новая девица – по большей части из юных дарований. Видимо, что-то такое в Шоне проявилось от прабабки-ведьмы, потому что девицы безропотно отправлялись за своим кумиром на съедение комарам, терпели холодную воду, непрожаренное мясо, ночевки в спальных мешках на свежем воздухе и многочасовые бдения в ожидании пяти минут нужного освещения очередного живописного валуна…

В Монтану Каллаханы переехали двадцать с лишним лет назад, из Нью-Йорка, где Рик и родился, соответственно, тридцать лет назад, а вот Шон, будучи на пять лет его старше, являлся настоящим ирландцем по рождению. Еще у них имелась старшая сестра Морин, которая в детстве била обоих пластмассовым паровозиком, потому что они ее не слушались. Сейчас Морин было тридцать восемь, жила она в Ирландии, а била теперь, вероятно, собственного мужа, кроткого и покладистого Мориса Финнегана. Впрочем, вряд ли – насколько Рик знал, они обожали друг друга, подтверждением чему служил целый выводок маленьких Финнеганов – племянников и племянниц Шона и Рика.

Папа женился на маме сорок лет назад. Венчался с ней в Дрохедском соборе. С того самого момента, как на вопрос священника: «Желаешь ли ты, Сэмюел, взять эту Дейрдре?» – Сэм Каллахан прямо и четко ответил: «Само собой, а как же?», папа любил одну только маму, боялся ее как огня и по сию пору приглашал на свидания.

Мама же все эти сорок лет ни разу не взглянула на других мужчин, потому что была озабочена страшным подозрением, что в один прекрасный день ее Сэм пойдет налево. Ревнивая мама страшно, это прям ужас!

Рик ухмыльнулся, вспоминая бесконечные скандалы в духе итальянской комедии. Никто ни на кого не обижался, но голосили от души.

Папа Каллахан всю жизнь прослужил в полиции. Начинал регулировщиком в дорожной полиции, потом перешел в конную полицию, а тридцать лет назад, когда родился Рик, был уже детективом. И стреляли в папу, и ножи совали, и машину их в Нью-Йорке сожгли прямо перед домом, а однажды подложили гранату в гараж – ее мама нашла, когда искала в кителе папы записки от очередной предполагаемой змеи-разлучницы.

При такой насыщенной и интересной жизни и не захочешь – а пойдешь по родительским стопам. Папа обрадовался решению младшенького, потому что до этого не очень знал, что рассказывать сослуживцам про старшего; мама немножко рассердилась и сообщила супругу, что нечего, мол, на детей пенять и ум их невеликий, коли папаша у них малахольный.

На самом деле она им очень гордилась, мама. Каллаханы вообще были дружной и любящей семьей.

Рик облился холодной водой, потряс головой, забрызгав все вокруг, натянул футболку, после некоторого колебания накинул сверху рубаху – разумеется, все в городе и так знали, что он идет на дежурство с пушкой, но в полиции считается дурным тоном выставлять ствол напоказ.

В управлении было душно, томно и тихо. Литтл-Уотер-Рок не мог считаться мечтой честолюбивого полицейского – настоящие преступники здесь заводились редко, в основном из приезжих. Местные дебоширы специализировались на бытовых преступлениях – драках и мелких кражах.

Кивнув дежурному, Рик прошел к себе в кабинет, распахнул настежь окна и двери, потом пробежался по коридору и открыл окно и там. Нагрянь сегодня в город матерые рецидивисты, это считалось бы серьезным должностным преступлением, но шестое чувство подсказывало Рику, что по такой жаре рецидивисты в этакую даль не попрутся.

А Шон, подлец, на озере…

Когда зазвонил телефон, Рик почти обрадовался, впрочем, радость эта длилась недолго. В трубке прозвучал слишком хорошо знакомый Рику голос:

– Рик! Ты должен приехать немедленно!..

Рик воздел очи горе, сел поудобнее, закинул босые ноги на стол и закурил сигарету. Мама Дейрдре никогда не ограничивалась коротким приветствием.

– …и теперь, когда все стало абсолютно ясно, я имею право потребовать поддержки от моей плоти и крови. Рик, ты должен быть здесь!

– Ма, я не могу. У меня дежурство.

– Рик!!!

– Если хочешь, можешь вызвать полицию, но предупреждаю сразу: я буду вынужден выписать тебе штраф за ложный вызов.

– И это мой сын!

– Ма, я не виноват. Инструкция…

– Засунь эту инструкцию, Рик Каллахан, туда, куда солнце не светит. Весь в своего папашу-формалиста! Родная мать-старушка умоляет о помощи…