Присвоенная по праву сильнейших - Наташа Фаолини

Я опускаю руку на его мощный торс и глаза Варда загораются одобрением.

Он накрывает мою руку своей и медленно опускает ее вниз, смотря прямо мне в глаза.

Пальцы спускаются ниже его твердого живота.

Мои щеки вспыхивают, когда я начинаю ощущать ладошкой его твердость. Он резко, шумно выдыхает, и вновь приближается к моей шее, начиная покрывать ее быстрыми поцелуями.

Второй своей рукой он помогает мне справиться с завязками на своих штанах и в следующую секунду в ладонь упирается его твердая, неприкрытая плоть.

Своей рукой Вард направляет меня и в следующую секунду мои пальцы оказываются сомкнутыми на его пульсирующей окружности.

Рука начинает двигаться и Вард выдыхает мне в ухо сквозь сцепленные зубы.

— Сильнее, маленькая, сильнее… — шепчет он хриплым голосом и несмотря на его сдержанность я чувствую — он на грани и в любой момент на меня может обвалиться вся его сила.

Мои щеки вспыхивают еще ярче, и я решаюсь спросить:

— Почему ты не можешь сделать этого сам, обычно… мужчины так… делают?

Его голос все теще хриплый, когда он отвечает:

— Потому что я воин, а не парнишка из борделя!

Я резко выдыхаю, когда одна из его рук немного грубо обвивает меня вокруг талии. Кажется, не стоило спрашивать. Неужели в этом мире мужчинам запрещено… удовлетворять себя самостоятельно, без помощи женщин?

Я сильнее сжимаю руку на нижней затвердевшей части Варда и он резко выдыхает. Освобождает две свои руки, чтобы упереться ими в стену за моей спиной по обе стороны от моей головы.

Он сцепляет зубы и всего раз вздрагивает всем телом, потому что, кажется, сдерживает себя даже в этот момент.

Я чувствую влагу на ладошке. Он опускает голову на мое плечо и тяжело дыши, а тогда выпрямляется и отворачивается, выверенными движениями поправляет штаны и бросает мне через плечо:

— Я зайду за тобой утром.

И уходит, больше ни разу не взглянув на меня.

Глава 7

Когда Вард уходит, в моей душе расцветает растерянность и… сомнения.

Я что-то сделала не так?

После того, как получил желаемое, он больше не заговорил со мной. Когда задумываюсь об этом… на глазах проступают слезы.

Какая я глупая. Мужчины ведь одинаковые во всех мирах.

Им никогда не нужна была я. Моя личность, мой характер…

Взяв себя в руки, я быстро нахожу в углу возле стола ковш с водой и вычищаю руки.

Дальше судорожно оглядываюсь, надеясь найти какой-нибудь тайный лаз или хоть что-то, что поможет сбежать, но даже так я знаю, стоит мне сунуться на улицу и сразу же привлеку к себе ненужное внимание, потому что других женщин я тут не видела.

— Какая прелесть… Гораздо интереснее, чем говорили пророчества, — раздается тихий, шелестящий, словно сухие листья, голос прямо у меня за спиной.

Так близко, что я чувствую ледяное дыхание на своем затылке.

Сердце пропускает удар, и я сдавленно вскрикиваю, резко оборачиваясь.

Но позади — никого. Лишь голая каменная стена и тени, беспокойно пляшущие в углах комнаты от неверного света факелов, пробивающегося из коридора под дверью.

Никого.

Я стою посредине, сердце колотится о ребра, как сумасшедшее, глаза лихорадочно обшаривают каждый темный угол, каждую тень.

Под кроватью — пыль и голый камень. За грубым столом — стена.

Ни щелей, ни потайных ходов, насколько я могу судить. Я даже стучу по стене за спиной, там, где только что раздался голос — глухой, твердый звук камня. Никаких пустот.

Невозможно. Неужели теперь, ко всему прочему, я еще и схожу с ума? Кто-то за мной наблюдает.

Паранойя ледяными пальцами сжимает горло.

Я снова смотрю на свое запястье, на метку и прислушиваюсь, но больше ничего не улавливаю.

Опустившись на краешек кровати, я прижимаюсь спиной к стене и буравлю глазами двери, опасаясь, что кто-нибудь снова войдет и это будет уже не Вард.

Не знаю, через сколько часов я вырубаюсь, но это происходит не скоро. От переизбытка эмоций и напряжения, мое тело постепенно расслабляется, а сознание отключается.

Когда я открываю глаза, то улавливаю нарастающий шум где-то снаружи.

Теперь я различаю не просто шаги и лязг, а четкие команды, ржание лошадей где-то вдалеке, нарастающий гул множества голосов — словно собирается толпа.

Я резко поднимаюсь на кровати, снова осматриваю комнату, на этот раз более методично. Кровать привинчена к стене. Стол тяжелый, но сдвинуть его можно — бесполезно.

Стул… обычный, деревянный, но крепкий. Теоретически, им можно ударить. Одного. Но против этих гигантов? Смешно. Окно слишком высоко, решетка надежна.

Нет. Физически я ничего не могу сделать. Остается только… ждать. И пытаться понять, что значит все это безумие, в которое я вляпалась.

Я подхожу к двери и прислоняюсь к ней ухом. Снаружи шаги — тяжелые, мерные.

Они останавливаются прямо перед моей дверью. Несколько мгновений тишины кажутся мне вечностью.

А затем раздается громкий, скрежещущий звук отпираемого снаружи засова. Металл скребет о металл, и этот звук кажется оглушительным в напряженной тишине.

Тяжелая деревянная дверь медленно, со скрипом, открывается внутрь, впуская в комнату больше света из коридора и высокую темную фигуру лорда Варда.

Я отскакиваю от двери, сердце снова ухает куда-то вниз.

Он стоит на пороге, почти полностью загораживая выход.

Одет теперь иначе — не в ту одежду, что была на нем вечером. На Варде облегающий темный доспех без лишних украшений, подчеркивающий каждый рельеф его невероятной мускулатуры.

Его серые глаза находят меня в полумраке комнаты и как только наши взгляды встречаются… мои щеки снова предательски вспыхивают и воспоминания накатывают на меня новой волной.

Как я держала его… как он хрипло стонал…

Взгляд Варда прямой, изучающий, без тени удивления, сейчас в его глазах читается твердая уверенность владельца, оценивающего свое главное сокровище.

— Идем, — голос его так же ровен и глубок, как и раньше, но в нем слышится металл. Ни капли нежности. Каков мужлан!

Вард делает шаг в сторону, освобождая проход, и кивком указывает на выход.

Ноги ватные, но я заставляю себя двигаться.

Проходя мимо него, так близко, что почти касаюсь его доспеха, я снова окунаюсь в его запах — тот самый, что ощутила при падении и вчера вечером… разогретая тяжелой броней кожа, холодная сталь и этот дикий, терпкий аромат то ли леса после дождя, то ли озона перед грозой, смешанный с чистой, неоспоримой мужской силой.

Запах бьет в нос, заставляет на