Снегурочка для босса - Мари Скай

— Ничего такого, Сезова, — бормочет он низко, губы щекочут ухо, дыхание горячее и соблазнительное. — Просто танцую с моей лучшей сотрудницей. А ты что подумала?

— Ни о чем таком я не думала! — вырывается у меня, голос хриплый от смеси смущения и нарастающего желания, которое он разжигает в каждом прикосновении. Его усмешка лишь шире, глаза сверкают, как у хищника, поймавшего добычу, и я чувствую, как тело предательски тянется к нему, несмотря на внутренний конфликт.

Вдруг музыка стихает, танец заканчивается, и он отпускает меня, но не сразу — его пальцы задерживаются на талии, скользят вниз, вызывая последний всплеск мурашек.

— Надеюсь, это будет не единственный наш танец, Сезова, — шепчет он, голос низкий, полный обещаний, и я отскакиваю, сердце колотится, щеки пылают, и я уже даже открываю рот для ответа.

Как в этот момент к нему подходит женщина — элегантная, в облегающем платье, с недовольным взглядом, брошенным на меня, как на соперницу.

Она берет его под руку, уводит прочь, шепча что-то на ухо, а я остаюсь стоять, дрожа, от непонятных чувств, которые так и продолжают бурлить во мне.

Сердце все еще стучало в груди, как барабан, когда я пробиралась сквозь толпу коллег, чьи взгляды жгли спину — любопытные, завистливые, осуждающие. Воздух в зале был тяжелым от смеха, шампанского и аромата новогодних елок, смешанного с запахом дорогих духов и пота. Я чувствовала себя обнаженной, несмотря на костюм Снегурочки, который теперь казался слишком тесным, слишком откровенным. Руки все еще дрожали от его прикосновений, а в голове крутились его слова:

"Надеюсь, это будет не единственный наш танец". Даже в такой день, он продолжает выводить меня из себя. Но я больше не поддамся на уговоры своих чувств.

Анна ждала меня у бара, ее глаза — два ярких огонька — следили за каждым моим шагом. В руке она сжимала бокал, полный искрящегося вина.

— Лизка! — воскликнула она, когда я подошла, ее голос был полон восторга и любопытства. — Ну ты и даешь! Что это было? Вы с боссом танцевали, как в каком-то романе. Все смотрели!

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, нервной. Щеки горели, а в животе все еще бурлило то странное тепло, которое он разжег.

— Ничего особенного, — пробормотала я, хватая свой бокал с барной стойки, чтобы спрятать дрожь в руках. — Просто танец. Корпоратив, праздник... Он же босс. Ничего такого.

Она приподняла бровь, ее взгляд стал проницательным, как у следователя. Она наклонилась ближе, ее дыхание пахло мятой и алкоголем.

— А что ты чувствуешь к своему боссу, Сезова? Только честно. Я же видела, как ты смотрела на него — не как на начальника. Там что-то большее, да?

Вопрос ударил, как молния. Я замерла, слова застряли в горле. Что я чувствую? Власть, которую он имеет надо мной — не только в офисе, но и в этом танце, где его руки скользили так уверенно, разжигая огонь, который я пыталась потушить годами. Страх увольнения, если все выйдет из-под контроля. Но и это притяжение — темное, запретное, пульсирующее в венах, как кровь. Его усмешка, его голос, шепчущий обещания... Я терялась в этом водовороте, не зная, где кончается работа и начинается страсть.

— Я... я не знаю, — наконец выдохнула я, но голос предал меня, сорвался. — Это сложно. Он мой босс, Ань. Ничего не может быть.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, я быстро сменила тему, чувствуя, как облегчение смешивается с виной.

— А ты? — спросила я, стараясь звучать непринужденно, хотя сердце все еще колотилось. — Нашла ты кого-то себе на этот вечер? Вон тот парень у окна, кажется, не сводит с тебя глаз. Или Марк? Он же твой тип — веселый, без обязательств.

Подруга рассмеялась, но ее глаза сказали, что она не забыла мой уклончивый ответ.

— Ладно. Не хочет говорить, не говори, я все понимаю. А как тебе тогда предложение попробовать здесь самые дорогие коктейли? Платить же все равно не нам.

Глава 6

Я отхлебнула еще один глоток шампанского, чувствуя, как игристые пузырьки нежно ласкают язык, а теплый алкоголь медленно разливается по венам, смывая остатки напряжения, которое пульсировало в теле весь вечер. Аня была на взводе: ее щеки пылали румянцем, как спелые яблоки, глаза горели озорным блеском, а движения стали такими раскованными, что ее черное платье едва сдерживало соблазнительные изгибы. Мы сидели у бара, утопая в гаме голосов, ритме музыки и аромате праздника — смешанном с запахом духов и возбуждения, витавшем в воздухе.

Ее вопросы все еще кружили в моей голове, заставляя сердце биться чаще, как барабан страсти, но Аня вдруг наклонилась ближе, икая от смеха, и ее голос превратился в хриплый шепот, полный заговора.

— У меня такая идея возникла, Лизка. Так мы точно найдем тебе мужика, — промурлыкала она, ее дыхание, пахнущее мятой и вином, коснулось моей щеки. — Ты в костюме Снегурочки — идеально! Стоило бы насторожиться, но я слишком много выпила, чтобы соображать нормально.

— Предлагаю игру: выбираем чей-нибудь номер, куда заселился одинокий мужчина, и идешь поздравлять его с Новым годом. Ты же у нас Снегурочка. Пусть думает, что это сюрприз от Деда Мороза. Кто знает, может, тебе повезет, и мы наконец найдем тебе нормального мужика?

Идея была безумной, рискованной — способной взорвать мою жизнь, как фейерверк, но почему-то она манила, как запретный плод, разжигая внизу живота тепло, которое я пыталась игнорировать. Я не понимала, зачем мне это, к чему приведет, но алкоголь уже затуманил разум, делая все возможным, желанным.

— Не бойся, если не захочешь, то мы не будем заходить далеко, — прошептала Аня, ее рука легла на мою, посылая мурашки по коже. — Просто постучишься, поздравишь и уйдешь. Или... останешься, если захочешь. Это же праздник, Сезова! Пора бы хоть в этот день перестать быть ханжой.

Мой желудок сжался от смеси страха и возбуждения, алкоголь полностью проник в голову, делая идею не просто заманчивой, а почти неотразимой — соблазнительной. Последствия могли быть катастрофическими, но в этот момент они казались далекими, как снег за окном.

— Хорошо, — прошептала я, краснея так, что жар разлился по всему телу, но адреналин уже бурлил в крови, обещая приключения. — Но я схожу только поздравить. Ничего больше.

Я уже представляла, как удивится постоялец,