Путь Благости - Юлия Галынская

Первым ей в плечо прилетела подушка с кресла, сильно ударить она не смогла, но от неожиданности Марлен выпрямилась и огляделась, пытаясь выяснить причину удара. Прилетевший через пару секунд письменный набор со стола довольно болезненно прошелся по её руке и заставил выронить флакон. С громким стуком он упал на пол и откатиться в сторону.

— Ах, ты!

Пощечина мне прилетела одновременно с фолиантом, что довольно увесисто грохнул Марлен по голове, и та отпустила ментальные путы, что удерживали меня. Я уже прикидывала, как спихнуть с себя эту развратницу, как все в комнате ожило. Все вещи большие и маленькие стали взлетать со своих мест и бить по телу женщины с такой силой, что отшвырнули её прочь от меня.

Шокированная такой силой, я наблюдала, как мое заклинание закручивается вокруг Марлен и растет прямо на глазах. Но этого не могло быть, мои силы небольшие. Я даже тяжелые книги не могу передвигать, да и ритуал с Леоном я так и не завершила…

Тяжелые вазы, портьеры, кресла — все швырялось в Марлен с огромной силой, наполняя кабинет ее истошными воплями. Книжные шкафы и даже дубовый стол сдвинулись с места, и я с ужасом ожидала, как они обрушат свой вес на любовницу отца. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась бабушка, осмотрев происходящее, она хлопнула в ладоши, и все это безумие прекратилось. Вокруг Марлен образовалась гора вещей, и те, что до неё не долетели, попадали на пол, сбивая бабушке под ноги черный флакон.

Она наклонилась, подняла его и с ужасом посмотрела на меня. Отвернувшись, я постаралась встать, выкапывать Марлен из завалов я не собиралась. Мне нужно было дойти до шкафа отца и закончить то что собиралась. Лучше сдохнуть, чем объяснять бабушке про ребенка и быть проданной собственным отцом. Меня шатало, тошнило, но я кое-как проковыляла к шкафу. Бабушка шагнула ко мне, схватив за руку, резко спросила.

— Это для тебя?

— Да.

— Отец?

— Да.

— Идем!

Отшвырнув флакон, бабушка неожиданно быстро потащила меня наверх, в мою комнату. Оглядываясь на удаляющийся шкаф я готова была уже завыть от отчаяния, как поняла что вокруг нас закружили странные сияющие знаки. Касаясь дверей они стали запирать все помещения. Кабинет отца, слуг на кухне, я только и слышала очередные хлопки и звуки, запираемых замков, пока не вбежала за бабушкой в свою комнату.

— Умой госпожу и переодень в дорожное! — велела она, вскочившей на ноги Сайе, и не успела я спросить зачем, как бабушка уже выбежала прочь.

Дорожное? Горничная странно дернулась и спокойно побежала в гардероб. Достала дорожный костюм, сапоги. Молча помогла умыться и переодеться. Вынув из сундуков большой теплый плащ, замысловато свернула его и сложила в самодельную сумку сменное белье и фрукты, что лежали в вазе. На все мои взгляды и попытки заговорить она не реагировала, а когда вернулась бабушка, потеряла сознания и рухнула на пол. Я едва успела перехватить ее у пола.

— Оставь ее, с ней все будет в порядке. Слушай сюда. Ты хочешь сохранить ребенка?

— Да.

— Тогда пей! Это укрепит твое тело и силы.

— Зачем?!

— Пей, нам надо срочно уходить. Путь у тебя будет не простой, а это поможет сохранить дитя.

Она практически насильно напоила меня горьким зельем, от которого все внутри свернулось и сжалось. Хотелось срочно глотнуть свежей воды, так как от этой горечи так все сжалось, что я дышала с трудом. Но бабушка не давала мне покоя. Схватив приготовленный служанкой плащ, накинула мне на голову плотную вуаль и потянула прочь из комнаты.

— Ной с мамой сейчас ушли на прогулку в город, не беспокойся о них, — быстро заговорила она, распространяя по дому руны огня. — Клянусь своей жизнью, что позабочусь о них. Главное — сейчас спасти тебя! Слышишь? Тебя и твоего малыша!

Мне на руку скользнул странный металлический браслет, до крови оцарапав руку. Не успела я охнуть, как, сверкнув, он выпустил беловатую дымку и затянул рану. После этого металл уменьшился, плотно обхватив мое запястье.

— Что это?

— Наш семейный артефакт. Он сам расскажет тебе о себе, дай ему только время. А теперь пора. Идем.

Бабушка быстро вывела меня из нашей резиденции через черный ход. Там уже стояли две лошадки и молодой конюх. Сунув ему небольшой кошель, она забрала вожжи, и тот молча ушел, не оглядываясь.

— Сначала пройдем северные ворота, после поговорим, — остановила мои вопросы бабушка, и я замолчала. Мы сели в седла и направились прочь. За нашими спинами разгоралось пламя, пожирая достижения отца. И в этот момент я поняла что реально сбегаю из отчего дома, и судя по пожару, мне точно некуда будет возвращаться. Бабушка позаботится о Ное и маме, а я сберегу ребенка. Ребенка, ради которого была готова умереть, убить и теперь готовилась выжить.

Глава 3

Леон Де Калиар

Поднявшись по приставной лестнице, она тянула на себя книгу. Та плотно сидела на своей полке и в одиночку покидать ее не собиралась, таща вместе с собой соседние фолианты.

Я помнил этот момент нашей первой встречи, потому что, не успев насладиться видом изящной фигурки, был вынужден ловить всё и всех. Лестница, потеряв равновесие, пошла в бок, и книги, под весом девушки, что пыталась удержать равновесие за их счет, рухнули ей на голову. Зафиксировав книги и лестницу в пространстве, саму Литэю я подхватил на руки.

Тогда еще я не знал ее имени. Не знал, что она сможет захватить мое сердце... Замерев у меня на руках, как испуганный, вздыбленный котенок, она так напряглась, что еще чуть-чуть и фырчать бы начала. А мне не хотелось отпускать ее, странное тепло разливалось по телу и, чтобы продлить это мгновение, спросил, какую книгу она выбрала. Хвастаясь своей силой, поднес к ней все выпавшие фолианты, но она этого не оценила. Проигнорировав книги и разозлившись, молча стала вырываться и, только я поставил ее на пол, как она сбежала, так и не сказав, своего имени и даже не поблагодарив за спасение.

Тогда это вызвало смех, а сейчас, держа ее на руках в своем сне, я не думал спрашивать про книгу, хотел еще хоть секунду почувствовать ее в своих руках, забыть то, что случилось после…

— Леон, — тихо прошептала Литэя, встречаясь со мной взглядами. — Что ты хочешь, Леон?

Это был ее голос, ее взгляд, её тепло, и она не сбегала, а, внимательно смотря в глаза, ждала ответа. Тело резануло болью, вырывая