Укрощенное сердце - Рексанна Бекнел

Кузнец взглянул на Джаспера, затем перевел взгляд на свою дочь и ухмыльнулся. Мужчина был, в общем, не против того, чтобы брат его господина соблазнил его дочь. Но только Джаспер знал, что здесь речь может идти лишь о женитьбе. У кузнеца было семь дочерей, и первой он хотел выдать замуж Мод.

Он передал готовый наконечник Джасперу.

— Взгляните, милорд, он острый, твердый, но на ощупь приятный. Чувствуете?

Джаспер вовсе не собирался жениться на Мод, хотел только переспать с ней. Но завлечь девушку в постель становилось все труднее. Он уже стал забывать, какое это приятное занятие.

Куда еще податься? В голову ничего не приходило. Пожалуй, сейчас, в полдень, ему не найти другой женщины.

Джаспер чувствовал беспокойство, ему срочно требовалось отвлечься, но, похоже, сегодня женщина не станет для него отвлекающим фактором.

Что ж, тогда он вернется на тренировочное поле и справится со своей неудовлетворенностью копьем и мечом. Из рыцарей достойными противниками были только Ален и Рэнд, а их обоих в замке не было.

Поэтому Джаспер избрал третий вариант — визит к хозяйке пивной. В нескольких кувшинах ее восхитительного напитка и вине, бурдюк которого уже привязан к седлу, он наверняка утопит все свои печали.

Он подстегнул коня, выехал за ворота, махнул рукой стражнику, который сидел на солнышке и скручивал бечевки, которые позже будут сплетены в канаты. По хорошо утоптанной дороге Джаспер поскакал вниз по склону холма. Чуть ниже и левее мальчишки-пастухи гнали по склону своих покрытых шерстью подопечных. Справа зеленел перелесок и маняще поблескивала река Греффен. Между ним и рекой находился только дольмен — древний могильный холм, который обходили стороной все англичане, кроме Рэнда, и большая часть валлийцев.

Если не везет, то уж во всем. И Джаспер заметил маленького барда Ньюлина. Уродливый старый человечек сидел на плоском камне, лежавшем на вершине дольмена, и пристально смотрел на Джаспера. По крайней мере Джасперу так показалось. Глаза старика изрядно косили, и Джаспер не всегда мог точно сказать, куда тот смотрит.

Хотя он был не в том настроении, чтобы беседовать с этим странным человеком, Джаспер остро чувствовал свою ответственность, особенно теперь, в отсутствие Рэнда. Поэтому он решил переброситься несколькими словами с Ньюлином, а уж потом продолжить путь.

Ньюлин покачивался вперед-назад — едва заметное движение, но оно одновременно гипнотизировало и раздражало. Его украшенная лентами накидка качалась и вздымалась вокруг него, словно некий мистический бриз дул только на этого человечка. Джаспер остановился возле камня прямо перед не имеющим возраста валлийским бардом.

— А, молодой лорд, — заговорил Ньюлин по-английски, — обозреваете свои владения.

— Это не мои земли и никогда не станут моими.

Бард улыбнулся.

— Быть может, они уже ваши.

Джаспер заерзал в седле. Осборн, капитан стражи Роузклиффа, и большинство других англичан боялись Ньюлина — во всяком случае, посматривали на него с большим подозрением. А Рэнд и Джослин, наоборот, нередко искали его общества. Джаспер относился к нему с полным безразличием: он не боялся маленького барда и не находил его невнятную болтовню особенно интересной.

— В отличие от вас жителей Уэльса, — сказал он, — у нас, англичан, четко определен порядок наследования. Эти земли перейдут к Гэвину, а не ко мне.

Ньюлин улыбнулся. Это была кроткая и ласковая улыбка простака. Хотя Джаспер точно знал, что этого человека можно назвать кем угодно, только не дурачком.

— В этих холмах все может измениться, — задумчиво сказал Ньюлин. — Ветер дует то с юга, то с востока. Мы валлийцы, мы выдержим. Что же касается этой земли, она навсегда останется во владении тех, кем она, в свою очередь, владеет.

— Я слежу за порядком в отсутствие моего брата. Вот и все. Я не владелец, да и мной никто не владеет. Скоро всем этим будет заниматься его сын.

— Его сын… — эхом повторил Ньюлин. — Сыны сынов населяют эти холмы. И их сыновья тоже. У тебя есть сын?

— Ты же знаешь, что нет.

— Возможно, скоро будет.

И странный человечек устремил свой взор вдаль, словно давая понять, что беседа окончена.

Но его последняя фраза не оставила Джаспера равнодушным. Он не верил ни в видения, ни в предсказания, однако не мог не спросить:

— Я скоро женюсь, и жена родит мне ребенка?

Взгляд Ньюлина оставался прикованным к далекому горизонту.

— Придет день, когда ты научишь ребенка песне этих холмов.

— Песне?

На этот раз Ньюлин не ответил: Он закрыл глаза, и его ритмичное покачивание стало более заметным. Никакой музыки не было, но казалось, что ветер в ветвях поет какую-то незнакомую песню.

«Когда камни станут расти, а деревья нет…»

Джаспер вспомнил отрывок песни, которой валлийцы учили своих детей, убеждая их, что англичане никогда не будут править в Уэльсе. Там было три предсказания, но он не помнил два других. Нельзя сказать, что для него имело большое значение, в какую ерунду предпочитают верить местные жители. Камни растут, и замок Роузклифф тому наглядное подтверждение. Ничто из того, что предсказывают валлийцы, его не касается.

Он пристально взглянул на барда, но мысли Ньюлина были уже где-то далеко. Джаспер негромко чертыхнулся и погнал коня дальше. Хватит с него. Эти чертовы валлийцы и их проклятая страна должны были дать ему приключения и новые возможности. Он покинул мир церкви, в котором задыхался, только для того, чтобы убедиться, насколько скучна жизнь при дворе. Когда Рэнду потребовалась его помощь в Уэльсе, Джаспер с готовностью согласился. Говорили, что жители Уэльса обладают воинственным темпераментом и являются грозными противниками. И Джаспер горел желанием помериться с ними силами.

Но прошел всего один тревожный год, и все успокоилось. Больше не было возбуждающих погонь, яростных атак и увлекательных приключений. Лишь изредка доводилось изловить и усмирить одного-двух проявлявших особое недовольство валлийцев. А теперь, когда король Стефан и Матильда, дочь старого короля, повздорили, Джасперу пришлось остаться здесь, в неменяющемся однообразии Роузклиффа.

Он доехал до реки, спешился, отпустил Гелиоса пощипать свежей травки, а сам взял кувшин с элем и бурдюк с вином и уселся на большом валуне. В обширных владениях его брата одно хорошо — эль и вино всегда превосходного качества. Джаспер сделал большой глоток вина и уселся поудобнее. То, что Рэнд не взял его с собой, — оскорбление, решил он. Больше он этого терпеть не намерен. Мимо текла река — мрачная и холодная. Сверкнув серебристой чешуей на солнце, над поверхностью на мгновение показался окунь. Где-то вдалеке хрипло прокричал ворон, другой ему ответил. А Джаспер размышлял и пил, погружаясь в мрачные грезы наяву о приключениях, которые обходят его стороной, и смелости, которую негде проявить.