Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

полноватая женщина средних лет сидела на стуле. Хоть одета она была в чёрное неброское закрытое платье, это женщина, безусловно, была очень богата. Сама ткань ее одежды буквально кричала, какая она удобная, нежная и, поэтому, очень дорогая. На женщине была надета также шляпка с вуалью, и я завистливо вздохнула. Этот кусочек шифона ее вуали стоил, наверняка, дороже всего моего мешковатого платья.

— Это она? — После моего неуклюжего поклона спросила гостья у настоятельницы.

С кивком настоятельница проговорила:

— Она самая, графиня. Ее зовут Алиса. Она сирота и находится здесь, замаливая свой грех.

— Выглядит она старше девятнадцати лет. — Вообще-то, полных девятнадцати лет мне ещё не было. Но я не стала делать замечание богатой гостье. Я в этом монастыре стала очень терпимой к чужим ошибках.

А гостья, между тем, смотря в мою сторону, продолжала говорить с настоятельницей нашей обители.

— Может, ей уже тридцать? И еще эта послушница невзрачная. Хотя чего ещё можно ждать от внешности простолюдинки?

В монастыре нам говорили, что ущербных, увечных и обделенных Божьей искрой людей необходимо жалеть, чтобы Господь не наказал нас таким же недугом. Только поэтому я не стала возмущаться и отвечать на слова гостьи. Но сохранить на своем лице лёгкую ироничную улыбку у меня получилось с огромным трудом.

Важная дама отодвинула с лица вуаль, чтобы лучше меня разглядеть. И я увидела, как она сморщила свой увлажнённый, скорее всего, дорогими кремами и покрытый тонким слоем пудры, носик.

Вообще-то, некрасиво о присутствующем человеке говорить в третьем лице и при этом критиковать его возраст. Посмотрела бы я, как выглядит эта тетка при местном питании и постоянной работе. А добавлять девушке лишние года жизни просто вверх невоспитанности. Но я хранила безмолвие. Настоятельница часто повторяла, что молчание заметно меня красит, и не создаёт дополнительных проблем.

А гостья глубоко вздохнула:

— Но, раз уж вы, леди Даяна, говорите, что она для моих целей эта девица подходит больше всех остальных послушниц монастыря, то я последую вашему совету. — Дама в черном платье встала, чтоб сделать маленький шажок в сторону настоятельницы. — Леди Даяна, оговорите со своей послушницей мое дело, а я завтра пришлю за вами экипаж. Вы же сами будете сопровождать послушницу в наш замок?

Сестра Даяна, подтвердила, что сама привезет меня в графский замок.

И аристократка, закрыв лицо вуалью, покинула комнатку. Стоявший у двери тенью старичок последовал за ней.

А меня настоятельница пригласила занять освободившийся стул и принялась рассказывать, для чего я могу пригодиться ее знатной гостье.

— Алиса. — Настоятельница единственная в обители произносила мое имя, не искажая и не урезая его. — Ты давно живёшь в этом монастыре и за долгие восемь месяцев никак себя не проявила.

Я покаянно понурила голову, хозяйственной меня, действительно, сложно было назвать.

— Ты медлительная и неаккуратная. — Начала перечислять настоятельница.

Вот так однозначно я бы себя характеризовать не стала. Я, конечно, не ношусь, как заводная, по скотому двору и другим местам в обители. Но раньше, дома, на родной Земле, я все делала очень быстро. Загружала посуду в мойку и нажимала кнопочки. Так же постучала с вещами на стирку, только их ещё и быстро сортировала по цветам. У нас дома был моющий пылесос, я за полчаса убиралась в своей комнате. А готовила я обычно корейскую еду из гипермаркета. Ее нужно было только залить кипятком. И за водой к колодцу ходить не приходилось.

А насчёт аккуратности... Как, вообще, можно аккуратно собрать навоз?! Хотя у Лэли это делать получалось. Но тут, скорее всего, большое влияние имели гены. Я так думаю.

— Посаженные тобой растения не прорастают, — продолжила меня упрекать сестра Даяна.

Это потому, что мне не объясняли, как это правильно делать. Интернета-то в этом мире ещё не изобрели, чтоб я могла сама во всем разобраться, собрав информацию.

— Готовить тебе уже не доверяют, после того, как ты несколько раз сожгла кашу.

Просто кашу здесь варят не в кастрюльке на голубом огоньке. А в огромных чанах, на открытом костре. Я не столько помешивала варево на кухне, сколько боялась сгореть заживо, поймав искру из огня.

— Ты даже взвар приготовить не можешь. Хотя испортить его практически невозможно, но с этим делом ты справилась. — А, по-моему, приготовить этот взвар очень сложно.

Там нужно в особом порядке закидывать с десяток разных трав и при этом помешивать жидкость. А она также варится в огромном котле на открытом огне.

— Алиса, ты не можешь работать в прачечной, за одно утро работы в ней ты израсходовала запасы мыла на месяц, но при этом не отстирала пятна с одежды.

По-моему, это мыло было некачественным, оно только сушило кожу, а пятна не отстирывало.

— Хотя это уже неважно, — махнула рукой настоятельница, — ты же сожгла так неудачно постиранную одежду утюгом. — И в этом меня никак нельзя обвинять, здесь утюг весит, как целый комбайн. И ещё он набит горячими углями. Я в тот день только чудом не сожгла весь монастырь, все монахини должны были отдельную молитву отстоять в благодарность, что дело ограничилось только сожжённой одеждой. Я же дома привыкла гладить лёгким фирменным утюгом с гладкой подошвой и разбрызгивателем пара.

Я ни в чем не была виновата, но список претензий ко мне настоятельницы не иссякал. Я даже не знала, что у нее такая хорошая память.

— Ты даже сшить себе подрясник не смогла! — С искренним возмущением произнесла сестра Даяна.

Когда мне сказали, что надо сшить этот подрясник, я даже не предполагала, что шить его я буду своими руками, с помощью только иголки, нитки и наперстка. На швейной машинке я бы ещё справилась. Наверное. Но как шить одежду обычной иголкой? Я, конечно, могу пришить пуговицу. Но дома я даже носки не штопала. Обычно, если у меня по капроновым колготкам бежала ниточка, а сменить их на новые не было никакого варианта, я просто ставила на проблемном месте точку бесцветным лаком.

Я с грустью вспомнила, наверное, уже миллионный раз, как я хорошо жила дома. А я ещё раньше смела возмущаться, жалела, что семья моя не богатая. Раньше я очень богатой была!

— Алиса, ты не можешь даже накормить птицу.

Птица в местном птичнике больше напоминает агрессивных страусов. Когда меня с ведром помоев затолкали в загон к этим монстрам, я до корыта даже не добралась. Страусы напали на меня! Вернее попытались, но я отбилась огромным тяжелым ведром. В тот день и несколько последующих в монастыре нас щедро кормили мясом страусов. Мясо это было