Та, кого я не любил - Лу Берри

Да и она, быть может, ничего дурного не замышляла. Может, её поведение — просто следствие того, что она пережила… Этакая реакция нервной системы на перемены в жизни, на перенесенный стресс.

В любом случае, в этот момент я понимала, что впервые в жизни мне придётся очертить границы. Дать понять Ане, что её поведение неприемлемо…

И что если так продолжится — я буду вынуждена попросить её переселиться в отель. Или к другой подруге. Как изначально Никита и предлагал…

Этот момент тоже сейчас казался мне странным. Почему он так остро отреагировал на новость, что Аня поживет с нами несколько дней? В этом ведь не было ничего нового — мы часто проводили время вместе, семьями…

Может, она не первый раз… вела себя с моим мужем так?

От этого предположения во рту стало как-то кисло, тошно. Мне было стыдно, что я так думала о своей лучшей подруге, но…

Что ещё мне было думать, наблюдая за её ужимками?..

Наверно, мне нужно было поговорить и с Никитой тоже. Потому что меня никак не желало оставлять ощущение, что от меня все же что-то скрывают…

Мы закончили посиделки около часа ночи. Я отправила Аню спать, а мы с Никитой пошли на кухню, чтобы прибраться…

Такая привычная, родная картина: мы с мужем делаем что-то вместе, сообща. Так было всегда, мы делили в этой жизни все — печали и радости, заботы и отдых, быт и рабочие проблемы…

И когда сейчас, плечом к плечу с ним прибиралась на кухне, вдруг ощутила, что безумно глупо в чем-то его подозревать. Я ведь знала, чувствовала, что он меня любит… Пусть даже не говорит этого открыто.

Но пугающие мысли все равно продолжали атаковать разум.

В конце концов, я поняла, что самый простой способ от них избавиться — это просто задать вслух вопрос.

— Никит… — произнесла мягко, словно бы между делом, загружая параллельно посуду в машинку. — А что это за история с гитарой?

Я не видела, но ощутила — он напрягся. Удивительно, как за столько лет совместной жизни я научилась распознавать даже те его эмоции, которые он не выражал вслух…

— Да глупости, — ответил наконец со вздохом. — Пытался играть когда-то… но быстро понял, что это не для меня.

Я выпрямилась, повернулась к нему, чтобы видеть его лицо…

— А Аня откуда знает, что ты играл?

Он нахмурился.

— Ну что за странный вопрос? Может, ляпнул когда-то, да и забыл…

— Ей, а не мне?

— Не думал, что это столь важно. Я уже успел забыть, что это вообще было.

Может, он и был прав, а я, охваченная ревностью, просто пыталась раздуть из мухи слона. Но все же мне было проще поговорить откровенно, чем накручивать себя саму и мучиться вопросами.

Так, на мой взгляд, и должны поступать взрослые люди в здоровом браке — обсуждать то, что беспокоит, а не копить сомнения и обиды.

— Зато она помнит, — произнесла я аккуратно. — Интересно, почему?

Он резко отбросил в сторону тряпку, которой до этого протирал стол.

— Лад, ты намекаешь на что-то, я не пойму?

— Просто спрашиваю о том, что мне неясно.

Никита покачал головой.

— Ответа у меня, к сожалению, нет. Но, знаешь, такое бывает — иногда человек помнит всякую ерунду, вроде глупой песни из времен своей юности, а какую-то более важную информацию забывает.

Я кивнула. И решила дальше говорить прямо, в лоб.

— А тебе не показалось, что Аня странно себя вела? Флиртовала с тобой, например?

Муж замер, словно переваривая то, что я сказала. Потом поморщился…

— Так ты ревнуешь, что ли?

— А если и так?

— Не стоит.

Не стоит. Вот и все, что он мне бросил в ответ, словно отмахнулся от надоедливой мухи.

Я хмыкнула…

— Знаешь, я бы предпочла услышать в ответ что-то вроде: «глупая, да я же тебя люблю».

Он мимолетно, быстро улыбнулся.

— Ну вот, сама ведь все знаешь.

Но так и не произнес слов, которые мне сейчас были важны, как никогда прежде.

И на душе у меня так и не стало спокойнее.

Напротив — усилилось чувство, что скоро что-то произойдёт…

И так оно в итоге и вышло.

Глава 6

Аня ощущала страх — дикий, липкий, грызущий.

В последние дни он стал неотъемлемой частью её существования, бесконечно преследующей тенью.

Аня знала — этот страх способен свести её с ума, если только она не найдёт способа защитить и уберечь себя и сына. А точнее — не найдёт того, кто их защитит.

Впрочем, кандидат на роль рыцаря в сияющих доспехах у неё был лишь один.

Муж её подруги.

Мужчина, который годами любил её, Аню.

В последнее время она все чаще жалела о том, что отвергла его тогда, много лет назад, когда Никита признался ей в своих чувствах. Была молодая и глупая, не умела разбираться в людях, да и, откровенно говоря, вовсе к этому не стремилась.

Куда важнее ей были собственные чувства, ведь она была влюблена по уши в Витю. Ни о ком другом не думала, не могла даже мысли допустить, что кто-то иной её коснётся, поцелует…

И, конечно, Никиту она тогда отшила без малейших сомнений.

А вот теперь понимала, какую чудовищную ошибку совершила. Осознание этого подкрадывалось к ней медленно, постепенно, но неотвратимо.

Годами она убеждала себя в том, что всем довольна, что у неё благополучный брак и прекрасная семья. И для других людей это именно так и выглядело, но лишь она сама знала, что на самом деле её жизнь все больше походила на ад.

Она понимала это, наблюдая за жизнью подруги. С горечью признавалась себе самой, что у Лады настоящее счастье, а вот у неё, Ани — придуманное, бутафорское…

Она смотрела на то, как к Ладе относится Никита, как заботится о ней, как чутко улавливает все её потребности и желания… Она невольно сравнивала его со своим Витей и не могла избавиться от мыслей о том, что Никита мог быть её мужчиной. Её мужем. Если бы она тогда так не сглупила…

Но это, наверно, свойственно многим людям в возрасте двадцати лет — жить эмоциями, а не разумом…

Ей тогда хотелось любить. Отчаянно, порывисто, на всю катушку. И