Второй ребёнок короля - Лилия Орланд

Самое время задать интересующий меня вопрос. А то любопытно ужасно.

— Отец, скажите, почему в этот раз всё по-другому?

— По-другому? — эхом откликнулся он.

Мне показалось, магистр слегка напрягся. А может, просто я его отвлекла. Всё же он занимался важным делом. И то, что я не замечала магических манипуляций, не значит, что отец их прямо сейчас не проводит.

— Извините, я не хотела отвлечь вас, — тут же покаялась.

— Всё в порядке, Лидия, ты меня не отвлекаешь, — произнёс магистр, отпуская мою руку.

Я тут же прижала к крохотной ранке клочок ваты, смоченной спиртом. Помню, в первый раз по приютской привычке сунула палец в рот. Ох, и ругался тогда магистр, а я навсегда запомнила слово «стерильность».

Отец замолчал, и я решила, что уже не ответит. Поэтому молча наблюдала, как он водит стеклянной трубочкой по часовой стрелке, вырисовывая из моей крови многочисленные спирали.

И вдруг магистр заговорил.

— Я уже сказал тебе, что этот заказ самый важный из всех, что у нас были, — я кивнула, подтверждая, что помню. — Эта пара может оказать давление на полицию. Как ты понимаешь, нам с тобой не нужны неприятности. Поэтому я решил пойти на уступки. Понимаешь?

Я кивнула. Из-за смены начальника полиции нам пришлось переехать за сотни вёрст. Если полицейские начнут нас преследовать, то мы оба можем оказаться в тюрьме. Или будем вынуждены заплатить огромный штраф.

Ни того, ни другого мне бы не хотелось испытать. Разумеется, отец выплатит штраф за меня, поскольку у меня нет своих денег. Но иметь дело с полицией… Лучше уж действительно пойти на небольшие уступки клиентам.

А отец вдруг продолжил.

— Конечно, в только что взятой крови в разы больше жизненной энергии, но твоя кровь тем и уникальна, что может взаимодействовать даже с такой — взятой из холодильника.

Я зарделась от похвалы. Отец сказал, что моя кровь уникальна.

И правда, замечательный день.

Когда и моя кровь в блюдце запенилась, отец оглядел стол и слегка ругнулся.

— Принеси мне бюкс, — он кивнул на шкафчик.

Я открыла прозрачную дверцу и оглядела полки с разнообразной стеклянной посудой. Ну и что такое бюкс?

— Это баночка с плотной крышкой! — нетерпеливо пояснил отец, будто прочитав мои растерянные мысли.

Бюкс тут же нашёлся. Он стоял на верхней полке и подмигивал круглой шишечкой на крышке.

— Быстрее! Реакция сейчас закончится! — поторопил меня магистр.

Я схватила бюкс и поставила его на стол.

— Открой!

Я сняла крышку, после чего она так и осталась у меня в руке. А я мысленно ругала себя. Ведь видела же, как отец соединяет кровь в такой баночке. Могла бы сразу догадаться, что это и есть тот самый бюкс.

Но обычно всё необходимое уже было приготовлено. Я не обращала особого внимания на посуду и уж тем более не знала, как она называется.

К тому же обыкновенно в этот момент в лаборатории присутствовали будущие родители, не успевшие уйти после забора крови. Правда, они всегда наблюдали за процессом со стороны и не решались лезть под руку, чтобы не мешать магистру. И всё равно я то и дело отвлекалась на тихие разговоры, производимые платьем шорохи и другие звуки.

В общем, я виновата. Впредь должна быть внимательнее, чтобы не вызывать недовольство отца в такие ответственные моменты.

А на столе начиналось настоящее чудо.

Магистр взял первое блюдце (я пообещала себе найти в библиотеке книгу, в которой есть название для каждого предмета в лаборатории), помешал красную пену три раза против часовой стрелки. А затем заткнул верх стеклянной трубочки большим пальцем. Пузырьки тут же устремились в неё. Со стороны казалось, что они наделены жизнью и двигаются самостоятельно, потому что никаких магических манипуляций со стороны отца я по-прежнему не замечала.

Он был настоящим виртуозом своего дела.

Я завороженно наблюдала за процессом. Красные пузырьки заполнили трубочку, после чего магистр опустил её в бюкс.

Выходила пена медленно, будто ей больше нравилось в трубочке, и она не хотела её покидать. Но тем не менее пришлось. И на дне бюкса появилась небольшая пенная шапка красного цвета.

Отец повторил процедуру ещё дважды, и красные пузырьки расползлась по дну.

— Вот и всё, — подытожил магистр, закупоривая бюкс крышкой. — Ты можешь идти, готовить ужин. Я здесь сам всё уберу.

— Хорошо, отец, — откликнулась я и направилась к выходу, по пути снимая халат.

Уже у двери обернулась и заметила, как он ставит бюкс в отдельно стоящий шкафчик. Закрывает прозрачную дверцу, и за ней разливается красивое светло-сиреневое сияние.

Спать после жидкой каши я ложилась голодной. И следующие два дня тянулись долго и скучно — от скудного завтрака до такого же тоскливого ужина. А жила я лишь боязливым ожиданием того, что ждёт меня в лаборатории на третий день.

И наконец он наступил.

Это было последнее голодное утро. После процедуры подсадки мне положено усиленное питание. Это значит, что порции станут двойными. А ещё неограниченное количество всего, что мне пожелается.

Надо ли говорить, что этот период сытости и благоденствия был у меня самым любимым?

Правда, на саму процедуру полагалось приходить натощак. Но я знала, что это ненадолго, а потому стоически терпела неудобство.

В этот раз, как и всегда, отец выдал мне специальную одежду. И я отправилась с ней за ширму.

Что скрывать, я сильно нервничала. Несмотря на всю браваду, в душе я боялась. Что что-то пойдёт не так. Что однажды я не проснусь. И ещё много разных страхов крутилось у меня в голове.

Но внешне я сохраняла спокойствие. И ни разу не показала отцу, что не доверяю его умениям. Ведь я доверяла. Знала, что у него большой опыт. Что он проводил эту процедуру десятки раз, если не больше.

И всё равно у меня мелко подрагивали пальцы, пока я натягивала белые штанишки и короткую рубашку, оставлявшую живот открытым. С пуговками по обыкновению справлялась долго, но этот период я про себя называла медитативным. И представляла, что этот медленный процесс помогает мне справиться со страхом и настроиться на положительные эмоции.

Ведь отец говорил, что они важны для удачного итога эксперимента.

— Ты готова? — он окинул меня взглядом, когда я вышла из-за ширмы, и удовлетворённо кивнул. — Тогда идём.

Босые ноги мёрзли, ступая по холодному полу лаборатории. Мурашки карабкались