Измена. Ты предал дважды! - Анна Раф

— Кто это? — вздрагивает бабуля и озирается по сторонам.

Всматриваюсь в щёлку в воротах и узнаю внедорожник Цареградцева.

— Григорий… — утробный голос срывается с моих губ.

— Да как он только посмел заявиться в наш дом! — ругается бабуля и во всё горло кричит деду: — Степан, неси ружьё, зятя встречать будем!

Дед у меня боевой. И он действительно может выстрелить…

Глава 5

В груди неприятно кольнуло. Супруг, который изменил с моей родной сестрой, приехал к моим бабушке с дедушкой. За мной ли? Но зачем? Чтобы униженно просить прощения или же, напротив, чтобы поставить точку в наших с ним отношениях?

— Ружьё у меня наготове. Я же завтра на охоту с соседом собираюсь. Заранее достал, как знал, что пригодится, — из дома выходит дед с оружием в руках. — Куда стрелять? — спрашивает бабушку, направляя дуло на ворота.

Сердце уходит в пятки. Зная вспыльчивый характер деда, я могу со стопроцентной уверенностью сказать: выстрелит.

— Пока просто попугаем, — считав неоднозначные эмоции с моего лица, успокаивает меня бабуля и шепчет деду на ухо так, чтобы я не слышала: — Если будет проявлять агрессию, стреляй по бубенцам. Кобелю они не нужны.

— Баб! — не успеваю возразить, как ворота открываются, и Григорий оказывается во дворе.

— Степан Николаевич? — удивлёнными глазами смотрит на направленное в его сторону дуло. — Что-то не так?

— Охренеть, он ещё и спрашивает! — возвращается бабуля и даёт отмашку деду: — Заряжай!

Цареградцев словно по взмаху волшебной палочки меняется в лице. Кажется, он неслабо так испугался.

— Да вы что, с ума посходили, что ли? — смотрит на деда дикими глазами и крутит указательным пальцем у виска.

— Степан, целься в бубенцы! — отдаёт свой приказ бабуля.

Я же, не в силах выдавить из себя ни единого слова, просто стою и молча наблюдаю за развернувшимся на моих глазах представлением.

— Настя, нам надо поговорить! Мне звонила твоя мама и умоляла меня, чтобы я простил тебя, я подумал, она пьяная, — разводит руками. — Про какую-то измену говорила, я ничего не понял.

Ком слёз подступает к горлу. Кажется, ещё немного, и я, не сумев сдержать эмоции, заплачу в три ручья.

— Дед, ст…

— Нет! — кричу во всё горло и перебиваю бабушку, практически отдавшую приказ стрелять на поражение.

Дедушка, взглянув в мою сторону, послушно кивает и отводит прицел в сторону.

— Спасибо, Степан Николаевич, когда мушка в лоб не смотрит, говорить сразу легче становится, — неловко улыбается и делает пару шагов в мою сторону.

— Бабушка, дедушка, родные мои, оставьте нас, пожалуйста, наедине… — в сердцах произношу я.

Всё-таки это мой выбор, и поставить точку в отношениях с предателем я должна самостоятельно, без чьей-либо помощи.

— Хорошо, внучка, — утвердительно кивает бабушка и, грозно посмотрев на Цареградцева, добавляет: — Но ты, негодник, знай. Мой дед со ста метров не промахивается.

— Да, Антонина Павловна, я знаю, — кивает. — Ходили со Степаном Николаевичем на утку, собственными глазами видел, как он метко бьёт из своего ружья. Десять выстрелов, и все чётко в яблочко.

Дед расплывается в довольной улыбке и, подхватив свою жену под руку, уходит со двора, оставив меня с Цареградцевым наедине.

— Настюша, я понятия не имею, что произошло и откуда твоя мама взяла этот бред, — начинает отпираться.

Бред… Ну конечно, Цареградцев дал заднюю и сейчас всеми правдами и неправдами будет убалтывать и убеждать меня в том, что я сумасшедшая и страдаю зрительными галлюцинациями.

Мерзавец! Если изменил, то имей храбрость признаться! Как в трусы к любовнице, так это с радостью, а как правду сказать, так сразу в кусты! Трус!

— Цареградцев, не надо! Не надо оправданий, не надо ничего! — голос невольно срывается.

— Я не ищу оправданий. Я хочу разобраться в том, что произошло, — разводит руками, — давай поговорим.

— О чём мне с тобой разговаривать? О том, что я пришла посмотреть, как сделали ремонт в нашей новой квартире, и застала тебя голым в обнимку с моей младшей сестрой? Ой, прости, ты же спал и ничего не знаешь!

Сердце начинает колотиться, как заведённое. Нет никаких сил, а главное, нет никакого желания выслушивать его тупые оправдания. Я всё своими глазами видела!

— В обнимку с младшей сестрой? — выкручивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Не спал я ни с чьей сестрой! Это бред!

— Если сделал гадость, то имей смелость признаться, трус! — так и хочется отвесить ему пощёчину, чтоб на пол-лица остался отпечаток моей руки.

— Настя, послушай, это бред, хотя в чём-то ты действительно права. Я реально проснулся абсолютно голый на кровати в нашей новой квартире. Только вот как я там оказался, понятия не имею, — разводит руками. — Проснулся из-за того, что телефон разрывается. Поднял трубку, твоя мама едва ли не ревёт и умоляет простить тебя. Я нихрена не понял и начал тебе названивать, ты не ответила, — пожимает плечами. — Мать сказала, что ты к дедам поехала. Я сразу собрался и сюда.

— Понятия он не имеет. Цареградцев, ты ничего более убедительно придумать не сумел? Слабая актёрская игра, очень слабая, — ухмыляюсь и развожу руками в сторону.

Честно признаться, я ждала от него любых оправданий, но только не такого откровенного бреда. Он что, и в самом деле держит меня за последнюю дуру?

— Заключили удачный контракт, выпили немного с партнёрами, — показывает пальцами пятьдесят грамм, — но меня вставило так, что я отрубился. Не знаю. Моргнул и уже в постели лежу. Мистика какая-то.

Мистика… Он точно держит меня за идиотку.

Громкий рингтон мобильника заставляет вздрогнуть.

— А вот, кстати, пацаны видос прислали с камер, установленных в нашей квартире. Глянем?

Сердце с болью ударяется об рёбра. Мерзавец хочет продемонстрировать мне видео, на котором он будет развлекаться с моей родной сестрой? Он точно хочет моей смерти…

Григорий, не дождавшись моего ответа, подходит ко мне и включает видеоролик.

Сердце сжимается в плотный комок.

На видео Ольга тащит в квартиру едва стоящего на ногах Григория. Затаскивает в спальню, раздевает, ложится рядом и ждёт… Ждёт, пока я не приду и не попадусь в её сети.

— Не изменял… — тихий голос срывается с моих губ, а по щекам начинают течь слёзы.

— Ну конечно нет, родная моя. И как ты только могла поверить в этот бред? — крепко обнимает меня и целует в лоб. — Ольге такие шутки с рук не сойдут. Выясню, как она сумела подмешать эту дрянь мне в бокал, и три шкуры спущу с мерзавки.

Неужели это правда? Неужели не было никакой измены и всё это было