Его публичное заявление - Эви Роуз

— Если ты в ближайшее время не войдешь в нее своим членом, я приду туда и пролью для тебя эту девственную кровь.

Я дрожу и не отрываю взгляда от блестящей золотой маски моего волка и серебристых глаз, спрятанных в тени. Он рычит, как будто действительно является животным.

Это сказал человек-кобра. Ни у кого другого не могло быть такого голоса. Шикарного, гнусавого и отрывистого.

— Пожалуйста. — Я протягиваю руку и касаюсь челюсти моего волка. — Не позволяй ему этого делать.

— Никогда.

И это звучит как клятва, дикая и мрачная. Он резко опускает голову и целует меня, накрывая мой рот своим.

Будет больно, но я отказываюсь издавать хоть звук. Ни за что не доставлю этим ублюдкам удовольствия видеть меня плачущей.

Но вместо того, чтобы двигаться вперед, мой волк двигает бедрами, и внезапно этот твердый шелковистый член скользит по моему клитору. Я задыхаюсь, и он заглушает звуки, когда, несмотря ни на что, желание пронзает меня, пронзая от моего естества до основания спины и бедер.

— Ш-ш-ш, — отчитывает меня Волк, теперь в его голосе слышится веселье. — Вот и все. Получи удовольствие, Николь.

Есть что-то в том, как он произносит мое имя, легкий намек на русскую интонацию, которая усиливает ощущение клитора, будто мое тело натренировано реагировать на его особый акцент, и из меня вырывается сдавленный всхлип.

Вокруг нас приглушенные мужские голоса и шорох одежды напоминают мне, что мы на шоу.

— Шевелись, чувак, — раздается голос. — Мы заплатили за то, чтобы посмотреть, как трахают маленькую девственницу! Залезай и откуси вишенку, Волк.

— Из-за этой дырки цена поднялась слишком высоко, — говорит другой мужчина. — Я бы устроил вам всем настоящее шоу.

Раздается смех и возгласы согласия, и мои соски сжимаются под платьем. Они все желают меня. Они хотят заполучить меня из-за своей эгоистичной жадности, но так или иначе, я самая счастливая девушка. Потому что мужчина, который предложил за меня пять миллионов фунтов, прижимается своим членом к моему клитору, вызывая во мне удовольствие.

— Я даже не вижу ее сисек, — жалуется мужчина. — Я хочу увидеть ее сочные сиськи.

— Эй, Волк, тебе помочь с этим? — Издевается другой мужчина, и звучит это очень близко. Я поворачиваю голову, чтобы проверить, насколько близко, и большая рука сжимает мою челюсть, заставляя меня снова посмотреть на него.

— Нет, — огрызается он в ответ, продолжая раскачиваться, не проникая в меня, но сводит с ума. — Она моя.

— Ты моя, — говорит он более мягко, только для моих ушей.

Он смотрит только в мои глаза, как будто я центр его вселенной. Наше окружение размывается и ускользает.

— Они все завидуют, что с тобой я, а не они.

Моя грудь вздымается, когда он трется своим членом о мой клитор, жестко и настойчиво. Удовольствие закручивается по спирали.

— Ты такая красивая в таком виде. — Его голос низкий и хриплый. — У тебя так хорошо получается. Сосредоточься на мне.

Впиваясь пальцами в плечи, я смотрю ему в глаза. Лицо скрыто маской, но даже в темноте за ней я могу сказать, что он напряжен. Как будто одержим тем, что делает со мной, хотя ничего не забирает для себя.

Я расплавляюсь на две части. Взгляд серых глаз моего волка и то, как он превращает меня в дрожащую развалину у меня между ног.

— Такая красивая. Моя хорошая девочка. Потянись за этим. Они хотели, чтобы твой первый раз был посвящен им. Брось им вызов. Возьми это себе, мышка.

Он сдвигается и хватает меня за колено, вытягивая ногу, раскрывая меня. И это волшебство. Я скользкая и мягкая, а он твердый, и то, как сильно он сжимает мой клитор, делает все более чувствительным. Стон или, возможно, крик вырывается из моего горла.

Но я не слышу звука, потому что волчья пасть тут же накрывает мою, собственнически забирая мои крики себе. Защищая меня.

— Кончи для меня, Николь, — шепчет он мне в губы.

И я кончаю. Что-то в том, как он произносит мое имя, заставляет белый свет стереть меня с лица земли, пульсируя во мне. Оргазм почти острый, когда я содрогаюсь под массивным телом волка.

— Вот так, так красиво, — напевает он. — Не останавливайся.

Я смутно замечаю, как он опускается между нами. Его длинный член двигается, когда проходит первый всплеск моей кульминации.

Я смотрю в серые глаза, которые обнимают меня. И понимаю, что его эрекция давит туда, где я нетронута.

Он толкает бедра вперед, и на этот раз мой крик — это боль.

Глава 4

Лев

— Тише, тише. — Я замираю, мое сердце сокрушается под гранитной тяжестью вины. Я причиняю ей боль.

Но они не услышат, как она страдает, поэтому прижимаюсь губами к ее, глотая каждый крик.

— Ты так хорошо справляешься, вот и все.

Она вбирает всю мою длину за один раз. Она потрясающая на ощупь. Горячая, влажная и невероятно тугая. Николь создана для меня, как я всегда и подозревал. Когда ее крики стихают, я целую ее.

Расслабленное тело после первого оргазма, снова напрягается.

— Мне очень жаль. — Слова доносятся приглушенно.

— Все в порядке, — выдыхает она.

Откуда-то издалека доносятся одобрительные возгласы и непристойные комментарии. Я их не слышу. Я не думаю ни о чем, кроме женщины подо мной.

— Тебе больно?

Глупый вопрос. Конечно, больно. Я просто вошел в нее, когда она кончила. Это должно было быть нежно, с любовью. Я должен был растянуть ее и облизывать до тех пор, пока она не превратится в желе, а затем скользнуть внутрь, как в теплое масло.

— Становится легче.

И я тоже это чувствую. Ее киска сжимается немного меньше, освобождая место для моего члена. Соблазняя меня.

— Хорошо. — Мой голос звучит сдавленно.

Мне приходится прилагать усилия, чтобы не двигаться. Во мне бурлит смесь эмоций. Находиться внутри нее одновременно и прекрасно, и правильно, и грязно из-за присутствия вокруг нас картеля Эссекса.

— Ммм. — Она шевелится, и это отдает ощущением в мои яйца, которые покалывают. Я остаюсь неподвижным. Она снова шевелится, извиваясь.

— Скажи, если хочешь большего, мышка, — рычу я, перенося поцелуй на чувствительную кожу под ее ухом и шепчу так, чтобы никто больше не услышал. — Но не играй с огнем, извиваясь подо мной, как маленькая шлюха.

Николь ахает, и я поднимаю голову достаточно, чтобы снова как следует разглядеть ее лицо. Глаза затуманены, а губы розовые и обожженные от наших поцелуев.

— Я справлюсь, — шепчет она в ответ. — Делай то, что тебе нужно.

— То что