Дровосек для Наташи - Айя Субботина

Я удалил все ее контакты и наши переписки, купил новую мебель, переехал в новостройку с видом на горсад с тех пор в душе не гребу, как она, где и что.

Умерла так умерла.

Ну и в отношения меня теперь даже ссаными тряпками не загонишь, в ЗАГС — тем более.

Я стряхиваю пепел, еще раз смотрю видео с котом и понимаю, что не понимаю, как она вообще там спит под этот чертов «кап-кап». Ну вот, блин, как?!

— Алло, Паш? — До своего друга Паши — лучшего сантехника в городе, который должен мне больше, чем земля — сельсовету, дозваниваюсь со второй попытки. — Живой? Слушай, дело есть. Срочное. Прямо завтра с утра.

— Валер? Ты из лесу звонишь? — Пашка аки конь ржет в динамик. — В палатке трубу прорвало?

— Номер телефона пиши. Шутник. Там девушка, у нее кран течет. Сделай как надо, все — поменяй что там у не сломалось, шланги, смеситель, если надо — всю разводку. Я сейчас скину тебе на карту за срочность и на расходники, что там будет сверху — мне скажешь, накину. И чтобы без мата, Паш. Она училка.

— Ого, учительница, значит? — Голос друга становится таким... в общем, врезал бы я ему подзатыльник, чтоб без этих вот многозначительных пауз. — Ладно, сделаю. Номер давай.

— Попробуешь к ней подкатить — закопаю, — предупреждаю на всякий случай, а то знаю я его шлюшью натуру.

— Да когда я на чужих баб рот разевал, совсем там одичал, Градов!

— Она не моя баба, — говорю степенно и заканчиваю разговор.

Снова разглядываю фотографии и видео Белочки — ее в кадре почти никогда нет, но иногда мелькают руки в веснушках с аккуратными короткими ногтями без яркого лака. Вспоминаю, какая она худая и тонкая-звонкая. В нашу первую встречу у меня сбыла аллергия на проклятую акацию — все время хотелось чихнуть, но держался, чтоб Белку не сдуло.

Палец сам тянется к кнопке видео-вызова, но потом вспоминаю, что вид у меня сейчас — только людей пугать, и поэтому просто звоню. Бросаю взгляд на часы — десятый час, она ж в такое время еще точно не спит?

— Валерий? — Наташа отвечает быстро. Голос удивленный и немного тревожный. — Что-то случилось? С Вицыком все хорошо, он только что...

— Наташа, слушай внимательно, — перебиваю я, и сам слышу, как в голосе просыпается «командный» тон. — Завтра утром к тебе приедет человек. Его зовут Павел. Он мой хороший знакомый. Он починит кран на кухне и посмотрит, что там еще барахлит.

В трубке повисает тишина. Такая долгая, что я начинаю поглядывать на телефон, думая, что снова легла связь.

— В каком смысле — приедет? — наконец спрашивает она. — Валерий, я никого не вызывала. И я... не пускаю в дом незнакомых мужчин. Завтра вообще-то суббота, я планировала...

— Наташ, — я стараюсь говорить мягче, но получается все равно как инструктаж по технике безопасности, — Он профи. Тебе нужно только открыть дверь и показать, где течет. Не спорь. Меня твой капающий кран бесит даже через спутник, как ты с ним живешь вообще?

— Я учительница, — напоминает она, — у меня нервы закаленные.

Я чуть не задвигаю, что моя первая училка — Татьяна Григорьевна — выглядела как помесь бульдога с носорогом, и впадала в истеричный транс даже когда в классной комнате пролетала муха.

— И вообще, — продолжает все тем же строгим училкиным тоном, — я сама могу все починить. У меня руки, между прочим…

Она что-то там рассказывает, а я вспоминаю, что да — у нее руки. Красивые такие руки, с длинными тонкими пальцами. Без обручального кольца, кстати, о птичках.

— А ты всегда так споришь? — переспрашиваю, вклиниваясь в этот поток беличьей самостоятельности.

— Только когда один незнакомый мужчина говорит, что пришлет ко мне другого незнакомого мужчину, — говорит она очень честно, без намека на ненужную деликатность. — Я о вас ничего не знаю, Валерий, уж простите. А вдруг вы какой-то мошенник?

Докуриваю, тушу сигареты об камень и кладу ее в карман — чтоб не срать в лесу, потому что я природу уважаю.

И невольно улыбаюсь — училка такая правильная и осторожная.

— Справедливо, Белочка. Лови фото.

Открываю приложение с документами, делаю ей скрин своей ID-карты, где я между прочим, гладко выбрит, хоть и лет мне здесь меньше чем сейчас. Правда, вид такой, будто готов загрызть фотографа. Бросаю в нашу переписку, а следом — фоткаю себя как есть, прям сейчас. Выражение морды, кстати, ровно такое же. Вот не зря сестра говорит, что в мужья меня возьмет разве что самка гризли.

— Получила? — спрашиваю в трубку.

— Получила... — слышу после продолжительной паузы. — Вы здесь такой... другой. Без бороды.

— Не любишь бородатых? — вот зачем спросил, а?

— Не люблю, — искренне отвечает она.

Вот и хорошо, нам с ней все равно детей не крестить — ни своих, ни чужих.

— у тебя вся ночь чтобы пробить меня по базам там всяким, Белочка. Только чтоб утром Павлу открыла — он нормальный. А то я завтра с горы свалюсь, вспоминая твой кран.

— А вы альпинист? — с интересом переспрашивает она.

— Я — инженер, — говорю коротко, потому что если вдаваться в подробности — зависну тут с ней на всю ночь. Хоть никакого острого отторжения эта мысль во мне не вызывает. Но спать и правда нужно. — Договорились?

— Хорошо, — сдается она. — Спасибо, Валерий. Это очень... неожиданно.

— Не за что. Пиши, как закончит.

Хочу пошутить, чтобы если Пашка начнет распускать грабли — она ж вся такая ладненькая с этой своей косой и веснушками — ну как удержаться? — била его по башке самым тяжелым, что у нее есть в доме, но вовремя захлопываю варежку. А то ведь и правда не пустит.

Я отключаюсь прежде, чем она успеет что-то добавить.

Перед тем, как спуститься, снова зачем-то разглядываю ее фото.

Может, у нее там не только кран капает?

Глава четвертая: Наташа

Тишина в моей квартире больше не капает. Она звучит глубоко, ровно и… надежно.

Павел, друг Валерия, оказался очень рукастым, как сказала бы моя мама. Пришел в восемь утра в субботу, за тридцать минут поменял не только смеситель на кухне, но и какой-то «всасывающий клапан» в бачке унитаза, о существовании которого я даже не догадывалась. Чай пить отказался, но