Тихони - Пенелопа Дуглас

Он снова смеётся, но я чувствую, как горят щёки. Когда мне было восемь, я объявила о своей преданности ему, а сейчас мне просто стыдно.

Даже если в животе порхают бабочки.

В этот момент я чувствую, что я на своём месте.

Такое чувство у меня бывает только когда он рядом.

Запрокинув голову, он смотрит на меня.

– Как ты…

Но его голос заглушает рёв Кейда:

– Куииин!

Я округляю глаза. Он близко. Он идёт на кухню?

– Я выключу свет! – дразнит он.

Я задерживаю дыхание, поворачивая голову из стороны в сторону. От мысли о том, что бывает в темноте, у меня мурашки по коже. Летучие мыши, пауки и клоуны.

Лукас снова ставит колено на стол подо мной и приподнимается, собираясь закрыть люк.

Но что–то на маленькой дверце цепляется за его футболку, и он шипит:

– Чёрт.

Он спрыгивает вниз, гвоздь чуть не срывает с него футболку.

По правому плечу сзади спускаются длинные, угольно–чёрные линии. Как перевёрнутая галочка, но изогнутая, словно ветви, с отростками, расходящимися от основного ствола.

– Лукас, что это? – вырывается у меня.

Я никогда не видела у него татуировки. Была ли она у него прошлым летом, когда мы все плавали? Я бы заметила.

Он стягивает футболку и стаскивает её с гвоздя, отчего та рвётся. Он поворачивается спиной к стене.

– Пустяки.

Он избегает моего взгляда, разглядывая футболку в руках. Затем снова подпрыгивает и закрывает люк, но подмигивает мне, снова пряча меня от всех.

– Ты справишься, – шепчет он.

Я улыбаюсь.

– Куинн, давай же! – орёт Кейд.

Но Дилан бросает ему:

– Просто сдавайся.

– А ты почему не сдаёшься?

– Мне скучно, – бормочет Хоук.

Внизу скрипит дверь, и несколько пар ног стучат по полу.

– Где она? – рычит Джаред. – Немедленно выходи!

– Уф, – кто–то стонет. – Ладно, мы сдаёмся! – кричит Кейд. – Выходи! Я сдаюсь.

Я выдыхаю и бегу к чердачному люку в главном зале, распахиваю его. Спускаюсь вниз, спрыгиваю на длинный обеденный стол и отряхиваю одежду. Все поворачиваются ко мне. Кроме Лукаса. Его и след простыл.

– Какого… – Кейд подбегает.

Дилан улыбается.

– Привет!

– Что ты там делала? – Мэдок и все остальные следуют за ним, брови моих братьев искажены раздражением.

Но Хантер пробирается мимо отца и вскакивает на стол.

– Я не знал, что там такое есть! Дай посмотреть!

Кейд, Дилан и Хоук мчатся к нему, а я спрыгиваю в сторону.

– Мы снесём это, чтобы расширить пространство, – говорит Джекс своим братьям. – Там ярды балок.

Мэдок заглядывает в отверстие.

– Я думал, может, там второй уровень или что–то такое.

Джекс качает головой.

– Просто пустое пространство.

– Кто разрешил тебе там играть?

Я поднимаю глаза на Джареда. Его голос резкий.

Прежде чем я успеваю ответить, Дилан заступается:

– Пап, оставь её в покое.

– Ты знаешь, насколько эти доски тонкие? – ворчит на меня Мэдок. – Что, если бы ты упала?

– Тогда бы я поранилась, – указываю я. – И папа обвинил бы вас.

Мэдок делает шаг вперёд.

– Ах ты маленькая…

Джекс оттягивает его назад, зажимая рукой рот.

Дилан хихикает, а я закусываю губу. Не верю, что это сказала.

– Дай мне залезть! – орёт Хоук, пока Хантер проталкивает Кейда в отверстие.

– Я хочу посмотреть следующим, – говорит Хантер.

Но Дилан хватает меня за руку, и мы бежим, пока Джекс хватает близнецов за пояс джинсов.

– Эй вы, сюда.

Мы с Дилан вылетаем на крыльцо и сбегаем по ступенькам.

Я сделала это. Я не сдалась!

– Теперь Кейд должен стащить ключи, – хвастается Дилан.

Для него это, к сожалению, не составит труда. Но признаю, приятно видеть его проигравшим. Он никогда не проигрывает. Особенно мне.

Озеро рябит под лёгким ветерком, и я замечаю на пляже порванную футболку Лукаса. Дилан бежит к маме, которая сидит на песке и качает на коленях Джеймса, её младшего братика.

А где Лукас? Я иду по пирсу, вглядываясь в воду, потом поворачиваю голову влево–вправо, осматривая берег. Хочу сказать ему, что победила.

Конечно, это значит, что мне всё равно придётся ехать на квадроцикле, что отстойно.

Скинув кроссовки, я сажусь на пирс и опускаю ноги в воду. Вглядываюсь в остров посреди озера. Он, пожалуй, немного меньше футбольного поля, зарос деревьями, а по склонам разбросаны крупные валуны. С одной стороны есть утёс, с которого можно прыгать в воду, и я даже слышала, что где–то там есть маленькая пещера. На берегу стоит каноэ. Лукас отправился туда?

Но тут звонит телефон, и я оглядываюсь, видя вдалеке пару человек на парковке. Я щурюсь от солнца, прикрываю ладонью бровь, чтобы разглядеть. Лукас?

И следующее, что я помню, – что–то хватает меня за лодыжки, дёргает, и я лечу вперёд с пирса. Ай! Сердце прыгает к горлу, заглушая крик, прежде чем я ударяюсь о воду. Я барахтаюсь, кричу, но изо рта вырываются лишь пузыри под поверхностью.

Я бью ногами, но меня тащат назад и быстро вытаскивают наверх.

Я кашляю и фыркаю, пока Лукас держит меня за плечи.

– Ты большой… – я ловлю дыхание. …мерзавец.

Он прижимает палец к губам.

– Тсс…

Я вытираю воду с глаз. Мы оба пригнулись, скрытые под пирсом. Он смотрит вверх, сам промокший насквозь.

– Это было не смешно, – шепчу я с возмущением.

Его голос едва слышен.

– Немного смешно.

По пирсу раздаются шаги, и он замирает.

Я тоже.

– Что? – беззвучно спрашиваю я.

Но он снова жестом говорит: «Тсс».

Мы что, снова играем в прятки?

Пирс скрипит под шагами, и мне кажется, я вижу через щели в досках две фигуры. Может, это Мэдок и Джаред?

Они ничего не говорят, и я пытаюсь подвинуться, чтобы рассмотреть поближе, но Лукас не отпускает меня. Я смотрю на него, на его золотистые волосы и длинные ресницы над голубыми глазами.

Их там двое. И нас двое. Пара.

Наконец, они уходят, но Лукас ждёт ещё минуту или около того. В конце концов он отпускает меня и выплывает из–под пирса спиной вперед.

– Пока, аллигатор.

Мои волосы прилипли к щекам.

– Ненавижу тебя, – ворчу я.

Он широко улыбается.

– Но сегодня вечером у Мэдока ты готовишь мне