Тихони - Пенелопа Дуглас

– Да.

Но я дуюсь, не уверенная, зла ли я на него за то, что он намочил мою одежду, или за то, что никогда по–настоящему на него не злюсь.

Он сияет. Он обожает мою пиццу.

Жаль, что мы не можем играть в прятки командой, но…

У нас больше не будет такого шанса.

Через год его не станет.

Он уедет из города. Не будет писать. Не будет звонить.

Он вырос, а я – нет. Наверное, мы всё–таки не были парой.

Глава 1. Куинн

9 лет спустя

Я заглядываю в маленькое окошко на кухонной двери и вижу, что тот мужчина все еще допивает свой кофе. Он сидит за столиком перед высоким настенным зеркалом и торчит там уже два часа. Терпеть не могу выгонять людей, но…

Ой, кого я обманываю? Я никогда никого не выгоняла.

Обычно я рассчитываю, что они заметят, как я переворачиваю табличку на двери и начинаю убираться, и тогда до них доходит, что я закрываюсь.

Но вот я здесь. Посуда вымыта, стойки протерты, мусор вынесен, тесто на завтра готово, полы подметены и вымыты. Мне осталось только упаковать остатки выпечки и пересчитать кассу, а это я отказываюсь делать, когда остаюсь в магазине одна с незнакомым покупателем. Хейли, моя кассирша, и Ноэль, моя бариста, ушли несколько часов назад.

Но, будто услышав мои мысли, этот одинокий парень встает, застегивает пиджак и задвигает стул. Милота. Никто так не делает. Я улыбаюсь, когда он выходит из пекарни, толкнув дверь.

– До скорого, – кричу я ему.

Он не отвечает, лишь слегка поворачивает голову, показывая мне профиль, и один раз кивает.

Как только он уходит, я запираю за ним дверь и выключаю свет. Направляюсь к его столику, забираю чашку с блюдцем, смахиваю салфетку и нахожу под ней телефон.

Смотрю на окна, потом на телефон, хватаю его, ставлю посуду и бегу к двери.

Открываю и выглядываю наружу.

– Сэр?

Смотрю в обе стороны, но вижу только посетителей, сидящих на улице справа от меня, в «Ривертаун Гриль», и пару проезжающих машин. Он исчез.

Снова запираю дверь и осматриваю телефон, наконец замечая, какой он старый. Грубая текстура оставляет черные следы на моей руке, подношу его к носу и чувствую запах гари. Открываю раскладушку, нажимаю кнопки – он разряжен. Такими уже никто не пользуется. Странная вещь, чтобы носить с собой.

Пожимаю плечами. За ним вернутся.

Снова забрав посуду, я иду на кухню, кладу телефон на стойку и ставлю все в раковину. Поворачиваюсь и перекладываю оставшуюся выпечку с подноса в коробку.

Но не успеваю я начать, как в распашную дверь со стороны зала врывается Дилан.

Я подпрыгиваю, когда она несется на меня.

– Нет, нет, нет! – кричит она, подбегая к шоколадно–кокосовым пончикам. – Они мне нужны!

Хантер смеется, заходя следом, за ним – Хоук и Аро, девушка Хоука.

Дилан врезается в меня, и мы начинаем по очереди толкать друг друга бедрами за право обладать оставшейся выпечкой.

Я выхватываю у нее пончик, прежде чем она успевает откусить.

– Нет, тебе нужно отвезти их в центр для пожилых и помочь мне.

Я провожу тестовый запуск на лето, чтобы понять, смогу ли я держать пекарню и предлагать что–то легкое на обед. Сэндвичи, пицца на лепешках, супы…

Но я работаю допоздна, а попытки вернуться сюда в половине четвертого утра, чтобы печь, лишают меня времени на спортзал, семью и любой сон.

Если я скоро не войду в ритм со своим бизнесом, этот эксперимент провалится. Я думала, бизнес–школа научит меня более практичным вещам, но я все еще борюсь с тайм–менеджментом. Я выучила маркетинг и бухучет, легко освоила такие вещи, как стратегия, налоги и коммуникация. Но лидерство? Лучше бы я пошла в подмастерья, прежде чем открывать свою пекарню. Джаред бы сказал, что настоящий рабочий опыт всегда важнее учебы. Я не совсем в это верю, но мне было бы лучше, если бы я не торопилась.

Хантер стоит по ту сторону стойки, берет пончик с подноса и протягивает его своей девушке.

– Мы отвезем их, – говорит он мне, целуя Дилан в висок.

– Как вы, ребята, вошли? – Я оглядываю их. – Я заперла входную дверь.

Аро избегает моего взгляда, Хантер дарит мне натянутую улыбку, а Дилан опирается локтями на стойку и пожимает плечами.

– Нет, не заперла.

Я приподнимаю бровь, а Хоук фыркает, доставая шоколадное молоко из холодильника.

Хантер смотрит на него.

– Пора рассказать ей, чувак.

– Расскажем, когда она будет готова этим пользоваться, – отвечает Хоук, будто меня здесь нет.

Дилан набивает рот выпечкой и с восторгом смотрит на меня.

Я обвожу пальцем комнату.

– Вы знаете, что я старше всех вас, да?

Они все смеются.

Они уже какое–то время на что–то намекают. Я знаю, что они исследуют какую–то городскую легенду, и знаю, что они бывают здесь после закрытия и в межсезонье тоже. Я дала им всем ключи на случай, если кому–то из них понадобится доступ, чтобы, например, перекрыть лопнувшую трубу, пока меня нет в городе, или если им понадобится дополнительное место для праздничной готовки.

Но что–то происходит, и единственная причина, по которой я не настаиваю на правде, в том, что не хочу знать. Если узнаю, то почувствую, что должна быть ответственной, потому что я старшая. Лучше не буду портить им веселье.

Я знаю, что я не веселая. Я неопытная по сравнению с ними, и это отстой. У меня есть диплом колледжа. Свой бизнес. Я дисциплинированная, пунктуальная и плачу налоги. Почему я чувствую себя младше их?

– Давайте, нам нужно возвращаться. – Хантер отряхивает руки. – Отбой через тридцать минут.

Они все работают в летнем лагере «Блэкхок», как и прошлым летом. У них есть пара часов свободного времени, пока у детей вечерний костер.

Я протягиваю Хантеру две коробки, чтобы отвезти в центр для пожилых.

– Где Кейд?

– Удовлетворяет потребности. – Дилан чистит зубы языком. – Что бы это ни значило.

– Даже я знаю, что это значит, – говорю я, провожая их к черному ходу.

Как и Дилан, Хантер и Аро, Кейду девятнадцать, и он предпочитает проводить лето, занимаясь одним и только одним. Достаточно сказать, что он выжимает максимум из своих двух часов свободного времени до отбоя.

– Эй, что это? – спрашивает Дилан.

Она поднимает телефон, который