Ольга - Мира Айрон

— Нет, только до тебя вот докопалась. Если честно, я очень рада, что тебя встретила. Может, даже решусь рассказать, что мы мне очень нравился тогда, в лагере. Но ты на меня даже внимания не обращал.

— Так уже рассказала, получается, — удивлённо усмехнулся Алик. — Тебе лет-то сколько?

— Девятнадцать. Что ты решил? Идём гулять?

— Чёрт с тобой! — Альберт резко поднялся со скамейки, оказавшись выше незнакомки на целую голову.

Собака сразу вскочила и встала около хозяйки, предупреждающе глядя на Ярославского.

— Свои, Линда! Тихо! — успокоила защитницу девушка.

Они вместе зашагали по галечному берегу: высокий чуть покачивающийся темноволосый парень, миловидная маленькая девушка и рыжая с белым собака породы колли.

— Как тебя зовут-то? Ты даже не сказала! — неожиданно для себя выпалил Альберт.

...Вскоре Ольга уехала в Москву. Через год Альберт женился на девушке, которую в глубине души считал своей спасительницей, а впоследствии она родила ему двоих замечательных сыновей.

Глава третья

Альберт не стал задерживаться на фуршете: хотелось как следует отдохнуть перед завтрашним днём, когда начнут работать секции. На утро у него был запланирован доклад на одной из них, затем — круглый стол на другой, а во второй половине дня — экскурсия в Олимпийский парк.

В парке Ярославский бывал раньше, но экскурсии всегда являлись его страстью, и он старался не пропускать их никогда и нигде.

Несмотря на одолевающие его воспоминания, мужчина уснул довольно быстро; видимо, перелёт и яркие вечерние впечатления сыграли свою роль.

Утром Альберт проснулся отдохнувшим, полным сил и... помолодевшим что ли. Помимо готовности к свершениям, он испытывал странный душевный подъём, воодушевление и несвойственный его возрасту безумный интерес к жизни, радостное ожидание и предвкушение чего-то неведомого.

После завтрака начали работать секции, и все запланированные выступления Ярославского прошли на ура. А потом Ольга сдержала данное накануне слово: сама нашла Альберта. Она оказалась сопровождающей той самой экскурсионной группы.

На протяжении всего небольшого путешествия Ярославский наблюдал за общительной, грациозной и лёгкой Олей. Почти все мужчины, изъявившие желание посетить в этот день Олимпийский парк, буквально млели от Солодовниковой, были от неё без ума. Альберт наблюдал со стороны, сохраняя немного отсутствующий вид и испытывая странные, смешанные чувства. Восхищение и гордость в его душе тесно переплетались с нелогичной ревностью. Непосредственно же ревность была глубоко застарелой и казалась чем-то вроде дежавю.

Однако расталкивать локтями «конкурентов» и бороться за место под солнцем Ярославский не стал. Любуясь южной природой, мужчина получал почти нереальное удовольствие от экскурсии. Он не задумывался о том, связана ли эта особая острота восприятия с событиями последних двух дней.

Ольга подошла к нему сама. Точнее, не подошла, а села рядом с ним в автобусе на обратном пути. Правда, как следует поговорить им так и не удалось, поскольку к Ольге постоянно кто-то обращался с вопросами; однако парой слов они всё же перекинулись.

— Алик, ты свободен сегодня вечером? Или что-то запланировал? — тихо спросила женщина.

— Всё, что было запланировано на сегодня, я уже выполнил, — так же тихо ответил Альберт.

Сердце стучало гораздо более шумно и гулко, чем звучал голос. Или это Ярославскому так казалось?

— Я тоже свободна сегодня вечером. Может, поужинаем вдвоём в каком-нибудь не слишком шумном и не слишком людном месте?

— Отличная идея, — согласно кивнул Альберт. — Приглашаю тебя на ужин. Только тебе придётся по-прежнему оставаться гидом, Оль, поскольку я понятия не имею о том, какие места являются не слишком людными и шумными.

— Тогда договорились, Алик!

Женщина коснулась руки мужчины чуть ниже локтя. Близко увидев её глаза, Альберт так и не смог понять, чего в них больше: радости, удовлетворения или торжества.

* * *

Ресторан, который выбрала Ольга, находился не так уж далеко от отеля, и решено было прогуляться пешком. По пути разговор вращался вокруг вполне дежурных и предсказуемых тем: обсуждали конференцию, делились впечатлениями, вспоминали общих знакомых. И лишь за столиком ресторана Ольга прямо и немного задумчиво посмотрела в глаза Альберта.

— Расскажи о том, как живёшь, Алик! А то мы всё о делах да о делах. Я ведь ничего не слышала о тебе с тех пор, как уехала. Несколько раз пыталась раздобыть хоть какую-то информацию, но никто из однокурсников ничего конкретного о тебе не знает. Многие разъехались, а те, кто по-прежнему остаются в нашем городе, работают в других сферах. Очень уж закрыто и скромно ты живёшь, а ведь тебе реально есть, чем гордиться!

— У меня всё нормально, — пожал плечами Ярославский. — Семья, работа. Двое сыновей. Старшему двадцать один год, младшему — девятнадцать. Оба уже студенты.

— То есть получается, ты женат уже как минимум двадцать два года?

— Именно двадцать два, — насмешливо кивнул мужчина.

Ему показалось, или Ольгу не слишком приятно удивил тот факт, что её «вечный раб» женился настолько скоро после пережитой личной драмы? В любом случае зацикливаться на этом не хотелось. Хотелось получать удовольствие от прекрасного вечера и от состояния души, словно парящей вне времени и пространства.

— А ты как живёшь, Оля?

— Как видишь, хорошо живу, — поставив локти на стол, Ольга устроила подбородок на сложенные одна на другую кисти рук и внимательно уставилась в лицо собеседника.

Она никогда не заботилась о соблюдении приличий и о том, что подумают окружающие, и в этом аспекте её характер, кажется, ничуть не изменился.

— У меня тоже сын-студент, ему двадцать два года. Учится в Питере, там же, где живёт и работает его отец.

— А ты почему не там? Не рядом со своими мужчинами?

— Мы с Юрием расстались двенадцать лет назад.

— То есть после вашего развода сын остался с твоим бывшим мужем? — удивился Альберт.

— Нет, со мной, но я никогда и никак не ограничивала Юру в общении с ребёнком. Однако пять лет назад, когда сыну было семнадцать, я уехала в Европу и работала там по контракту более трёх лет. Потом два месяца провела в столице и уехала сюда. Мне безумно нравится здесь. Порой кажется, что это место моей силы, как сейчас модно выражаться. Вряд ли я захочу когда-нибудь уехать отсюда насовсем, разве что причина будет ну о-о-очень веской. А твоя жена... Вы коллеги?

— Нет, — покачал головой Ярославский. — Она филолог. Работает заместителем директора в гуманитарной гимназии.

— Ты счастлив, Алик?

— Да, — Альберту не нужна была загадочная и интригующая пауза для раздумий над ответом на заданный ему вопрос. — Я не боюсь и не стесняюсь