Когда Орк слушает Принцессу - Лина Эвери

А если это ловушка, шептал тревожный голосок в голове. Если орки хотят убить принцессу?

Зачем же, отвечал вопросом на вопрос рассудительный голос. Они могут продолжать свою жизнь, грабить и кочевать по свету, какое им дело до принцессы Вереи? Если убьют, то навсегда впишут себя в смертельного врага каждого рыцаря на пути и, возможно, это спровоцирует настоящую войну. Как бы вассалы не относились к Фелиции, она принесли присягу её отцу и такого не простят.

Дракмор создавал впечатление умного мужчины. Она и думала, что орки бывают умны и тем более так… хитры? Он явно рассчитывает, что она не выдержит! И в свою очередь он станет первым орком, что обдурил принцессу и законно получил урожай чужого королевства!

Тут снаружи послышался визг. Фелиция узнала этот голос.

— Фред! — она вскочила и сразу выбежала из шатра, решив, что это хороший шанс закончить разговор.

Снаружи Фред стоял на коленях, а перед ним сидела Агра и заплетала его жидкие светлые волосы в три косички. Маленькие, смешные, торчащие в разные стороны. Эта сцена была настолько странной что Фелиция опешила и заговорила не сразу.

— Что вы делаете? — спросила Фелиция.

— Украшаю, — ответила Агра невозмутимо. — У него хорошие волосы. Для человека.

Фред смотрел на Фелицию с выражением полной душевной катастрофы.

— Ваше высочество, — пролепетал он на грани плача.

— Все хорошо, — успокоила она его. — Вставай. Есть кое-какие новости…

Агра позволила Фреду встать, что тот и сделал. Брюки из вельветовой ткани были испачканы землей в районе коленей. Косички торчали в разные стороны, как у непоседливого ребенка. Я бы улыбнулась, если бы не произошедшее только что.

Агра одобрительно кивнула:

— Почти похож на орка. Только хилого.

— Я не хилый — обиделся Фред.

— Ты очень хилый, — Агра шлёпнула его по спине так, что он чуть не упал. — Но милый.

Фелиция посмотрела на лагерь, на шатры, на костры, на зелёные лица, которые всё ещё глазели на неё.

«Семь дней, — подумала она. — Что может пойти не так?»

Из шатра вышел Дракмор. Встал рядом — слишком близко, но Фелиция не отступила.

— Завтра начинается первый день, — сказал он. — Сегодня отдыхай. Тебе понадобятся силы.

— Я в порядке, — ответила Фелиция.

— Ты дрожишь, — заметил Дракмор.

Фелиция посмотрела на свои руки. Они действительно дрожали — мелко, противно. Ей захотелось убежать, совсем как маленькой девочке, которую застали плачущей. Но это просто дрожь — она со всем справится.

— Это от ветра, — отмахнулась она.

— Ветра нет.

— Тогда от предвкушения, — пожала плечами, губы дернулись в нервном подобии улыбки.

Дракмор посмотрел на неё долгим взглядом. Потом развернулся и ушёл в шатёр.

Агра усмехнулась:

— Кажется, ты заинтересовала нашего вожака, принцесса.

— Надеюсь, не как обед, — ответила Фелиция.

Агра захохотала — громко, раскатисто. Фред вздрогнул и прижался к Фелиции.

А Фелиция смотрела на заходящее солнце над степью и думала только об одном: «Не опозорься. Не опозорься. Ради всего святого, не опозорься».

ГЛАВА 6

Фелиция проснулась от того, что кто-то громко заорал на непонятном языке.

Она села на шкурах, не понимая, где находится. Темнота. Пахнет дымом и псиной. Спина затекла, шея затекла, и вообще она спала в платье, которое теперь превратилось в мятую тряпку.

Потом она вспомнила.

Лагерь.

Орки.

Семь дней.

— Доброе утро, ваше высочество, — раздался голос Фреда из темноты.

Фелиция моргнула. У входа в шатёр сидел её секретарь — бледный, с красными глазами, явно не спавший всю ночь. На голове всё ещё торчали три косички, заплетённые Агрой. В руках он сжимал дорожную сумку, как щит.

— Фред, — Фелиция потёрла лицо. — Ты что здесь делаешь? Тебе положено быть в деревне…

— Я… я не мог уйти, не убедившись, что с вами всё в порядке, — признался он. — А с вами не в порядке. Вы спали на земле. В платье. Без одеяла.

— У меня была шкура.

— Это не одеяло, ваше высочество. Это убитое животное.

Фелиция хотела возразить, но не нашлась. Он был прав. Шкура пахла так, будто на ней не только спали, но и обедали. И ужинали. И, возможно, хоронили.

— Я в порядке, — выдохнула она, вставая. Колени хрустнули. — Что за крик?

— Орки завтракают, — Фред поморщился. — Они всегда так кричат по утрам. Я уточнил. Это традиция.

— Ты уточнил?

— Я спросил у той страшной женщины без уха. Агры. Она сказала, что так они будят солнце.

Фелиция вышла из шатра и чуть не ослепла.

Утро в степи было ярким. Солнце висело низко, жёлтое, злое, и лучи били прямо в глаза. Костры уже горели в трёх местах. Орки сидели вокруг них, ели из мисок что-то дымящееся, громко разговаривали и смеялись.

Они не смотрели на неё. Ну, почти. Пара взглядов, быстрых, любопытных — и всё.

Фелиция почувствовала себя лишней. Как чужая вещь, которую положили не на своё место.

Вчера её оставили одну, дав прийти в себя. После того, как Дракмор выделил ей шатер, она спряталась в ней, не желая более выходить. Строчила заметки в свой дневник, стараясь ничего не упустить. Её ждут трудные дни и она к ним совершенно не готова, но отступать уже поздно.

— Ваше высочество, — Фред появился за плечом, — Я должен остаться. Как я могу оставить вас тут совсем одну?

— Ты должен ехать в деревню, как мы договаривались, — отрезала Фелиция. — Если со мной что-то случится, ты должен рассказать совету правду.

— Если с вами что-то случится, я буду в трёх милях от вас!

— Тогда ты выживешь и расскажешь, — Фелиция повернулась к нему. Голос стал мягче. — Фред. Ты мне нужен живой. И нужен там, где ты сможешь помочь, если что-то пойдёт не так. Здесь ты только навредишь — будешь паниковать, мешать мне думать и, возможно… станешь чьим-нибудь перекусом.

Фред вздрогнул.

— Орки не едят людей, — добавила она, стараясь загладить неловкую шутку. — Кажется.

— Слова «кажется» меня не успокаивают, ваше высочество.

— Я знаю. Поэтому ты вернешься в деревню.

Фред открыл рот, закрыл, потом спросил:

— А кто будет вести ваши записи?

Фелиция вытащила из кармана платья небольшую тетрадь в кожаном переплёте. Фред узнал её — Фелиция всегда носила такую с собой. Не для секретных дел. Просто она привыкла записывать. Ещё с тех пор, как стала принцессой-правительницей. Слишком много информации, слишком мало памяти. Она также была для нее утешением — кроме королевский дел, она часто записывала просто свои мысли. С появлением Фреда стало легче и он вел отдельные записи, которые передавал её, но вести дневник