Вернуть семью любой ценой - Чарли Ви

— Отстань от меня, Максим, — выдавила я. — Мне нужно домой. Сейчас же.

Попыталась резко обойти его, но он легко преградил мне путь, не делая ни одного резкого движения. Его спокойствие выводило из себя больше, чем крик.

Его рука с железной хваткой легла мне на предплечье, останавливая меня, будто я была куклой. И это ещё сильнее разозлило. — Куда ты? Мы не закончили.

Он нисколько не изменился, привык решать всё силой. Учитывать только свои желания.

— Пусти! — я попыталась вырваться, но его пальцы лишь сильнее впились в мою руку. — У меня нет времени на твои игры, Максим! Маша одна дома! Если она проснётся, она может упасть!

В его глазах мелькнуло тревога, но руку он не отпустил. — Значит, где-то рядом живёшь. Уже кое-что. Где, Вика?

Это было уже слишком. Страх за ребёнка пересилил все остальные чувства, превратив отчаяние в ярость. — Какая тебе разница?! У тебя была твоя Арина! Ты прекрасно жил всё это время без меня и без ребёнка. Так что отстань от нас! — я изо всех сил дёрнулась, и на этот раз он отпустил мою руку, но шагнул вперёд, отрезая путь к отступлению.

— Ну да, спокойно жил. И знаешь почему? Потому что ты сбежала и даже не сказала ничего о беременности, — он исказил губы в подобии улыбки. — Я ведь даже о существовании её даже не подозревал? Ты лишила меня права знать о ней, Вика. Ты украла у меня дочь.

Его слова ударили с неожиданной жёсткостью, но я была не готова так легко сдаваться, хотя понимала, что ситуация патовая. Он просто так не отстанет.

Ну зачем ты ему намекнула, что это его дочь? Проблем тебе мало? — ругал меня внутренний голос, вызывая во мне смесь злости и раздражения. — Ты сам всё просрал, Одинцов! Своими изменами, своим равнодушием! Ты думал, я рожу тебе ребёнка, чтобы ты его дядьке моему отдал? Думал, я ничего не знаю о вашем договоре? Или, может, я должна была ждать твоего решения оставлять ребёнка или нет? Ты же у нас вершитель судеб. Богом себя возомнил, который решил кому жить, а кому нет. Кого любить, а кого послать. Сегодня тебе Арина интересна, завтра я, а послезавтра кто? Нет уж, Одинцов. Я защищала дочь тогда, защищаю и сейчас. И в том, что ты остался без Маши, виноват в этом только ты!

Не знаю, откуда во мне взялись эти силы. Я наступала на Одинцова, тыча указательным пальцем ему в грудь. И, о чудо, Одинцов дрогнул. Шагнул назад.

Я увидела, как он сжал челюсти. Кажется, своими словами я попала в цель. — Это совсем другая история, — сквозь зубы процедил он. — Для меня — нет! — парировала я. — А теперь отойди. Я должна ехать к дочери. Она дома одна, спит. И если проснётся, то может выпасть из кроватки.

Я снова попыталась пройти, но он снова преградил путь, его тело стало непроходимой стеной. — Я отвезу тебя.

В его тоне не было просьбы. Это был приказ. — Ни за что! — прошипела я. — Я сама.

— Либо я везу тебя, и мы по дороге поговорим, — его голос стал ещё тише, но от этого ещё более опасным, — либо я звоню своему юристу прямо сейчас и начинаю процесс по установлению отцовства и определению порядка общения. Выбирай.

Юрист. Установление отцовства. Судебные тяжбы. В моём воображении тут же вспыхнули кошмарные картины: допросы, опека, его адвокаты против моей одинокой фигуры, его деньги против моей правды. И самое страшное — он реально мог забрать у меня Машу. На время или навсегда. Неважно.

Он мог, я это знала. С его ресурсами всё было возможно.

В горле встал ком. Я чувствовала, как кровь отлила от лица. Все мои доводы, вся ярость разбились об эту холодную, железную реальность. Он не шутил. В его глазах я читала решимость, подкреплённую годами власти и привычкой добиваться своего любой ценой.

Я ненавидела его в тот момент. Ненавидела всей душой за этот унизительный ультиматум. За то, что манипулировал мной, зная, как я переживаю за дочь. Сволочь!

Но как бы я его сейчас ни обзывала и не называл, страх за дочь был сильнее.

— Ты мерзавец, — выдохнула я, прищуривая глаза, пытаясь вложить в свой взгляд всю ненависть, чтобы он захлебнулся от своей власти. — Хорошо. Вези. Но только до дома и только на моей машине.

Торжество безжалостно промелькнуло в его взгляде. Он кивнул и жестом указал в сторону выхода, его движения вновь обрели ту властную плавность, хищную грацию, которая всегда была присуща ему.

Как? Как я могла даже на секунду подумать, что он мог измениться и мог стать нормальным? Он никогда таким не станет. Это была просто игра, чтобы запутать меня. Сейчас же в нём я увидела ту же властность и безжалостность, с которой он насиловал меня в первые дни нашего брака, когда издевался и не выпускал.

Стало так мерзко и гадко.

— Нет, Вика, мы поедем на моей. А твою пригонят попозже.

Даже здесь он не захотел уступить.

Я сделала глубокий вдох, на секунду закрыла глаза, чтобы успокоиться. Эмоции в такой ситуации не самый лучший помощник. Может, пока мы будем идти, мне удастся улизнуть. Но он, словно прочитав мои мысли, обхватил своей ручищей моё предплечье.

— Ты тянешь время. А дома Маша. Не забывай.

Я метнула на него короткий ненавидящий взгляд и направилась вместе с ним к выходу.

Мы шли по пустеющему торговому центру, и я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и пристальный. Я сжимала в кармане телефон, словно он был моим единственным талисманом.

В голове крутилась одна мысль: «Надо что-то придумать».

Мы подошли к его машине, он открыл передо мной пассажирскую дверь. Я молча забралась внутрь, в просторный, пахнущий кожей и его дорогим парфюмом салон.

Этот запах был частью моего прошлого, того, от чего я бежала. И вот я снова здесь, в этой роскошной клетке, в которую теперь может попасть и моя дочь.

Максим сел за руль, завёл двигатель. Машина тронулась с места почти бесшумно.

— Адрес, — коротко бросил он, не глядя на меня.

Я назвала улицу и номер дома, стиснув зубы. Он ввёл данные в навигатор. Воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора. Я смотрела в