Анжелика. Тени и свет Парижа - Анн Голон

— Это отель Генего[6], — объяснил старик. — Самый прекрасный в Париже. Но зря они разрушили дворец Невер. Уж поверь мне, было время, когда я блистал там во всем великолепии. То, что происходило в его залах, стоило голубой комнаты красавицы Артемизы. Никогда не нужно разрушать дома, где блистали великие умы. Но они принадлежали к королевскому роду и потому полагали, что имеют право на все…

Анжелика мерзла, но рассказы Магистра ей были интересны, к тому же ее манили освещенные окна, за которыми угадывались движение, роскошь, жизнь другого мира.

Какая-то тень мелькнула между деревьями перед особняком. Внезапно перед сидящими появился какой-то незнакомец в черном. Скорее всего, он был духовным лицом, так как не носил парик. Мужчина подошел, устроился рядом с Магистром и заговорил с ним на вульгарной латыни. Затем он передал нищему толстую связку свернутых рулонов и бутылку вина в придачу, после чего таинственная тень, бывшая, по всей видимости, капелланом из особняка, исчезла.

— Возьми, — проворчал Магистр, вручая документы Анжелике, — да помоги мне подняться.

Наверное, капеллан доверил нищему работу переписчика.

Надо полагать, его попросил об этой услуге один из начинающих поэтов или романистов, что в поисках меценатов и покровителей часто посещают такие места, как отель Генего, — места, где собирается высшее общество и блестящие умы. Эти новички начинали с чтения своих творений лишь в кругу внимательных друзей, а потом отваживались замахнуться на «право публикации произведения», то есть заключить соглашение с известным и жадным книготорговцем, спешащим поскорее издать и продать пользующиеся огромным спросом произведения, распространение которых «принесет солидный доход», если говорить на языке коммерсантов. Экземпляров рукописи никогда не хватало — они оставались на руках друзей; отсюда и возникала нужда в многочисленных переписчиках.

Прижимая бутылку к сердцу, Магистр взглянул на принесенную рукопись. «Надо же, какая-то бабенка написала», — открытие вызвало у нищего смех.

Он надежно спрятал бутылку под полой рваного плаща. Анжелика поздравила себя с тем, что возвращаться им недалеко, потому что холод явно усиливался. Но на обратном пути Магистр совсем по-стариковски засеменил. На него нашел стих, и он пустился в откровения.

— Вся моя жизнь, — объяснял он, — сломалась из-за того, что меня приняли за искателя сокровищ. А дело это крайне опасное и к тому же преследуется законом. Но отнюдь не я указал им место захоронения. Я только сказал, кто покоится в этой могиле. Ведь я всегда был знатоком истории, потому-то меня и наняли.

Он остановился посреди пустынной улицы, внимательно осматривая землю.

— Ну-ка, приклонись! — потребовал старик.

Он заставил Анжелику согнуться, обводя напыщенным жестом грязную улицу, посередине которой тускло сверкали небольшие лужи.

— Там была отверстая могила, — выкрикивал он. — О, я узнал скелет моего короля… его оружие, его копье, его шпагу, голову его любимой лошади, бронзовое ожерелье и… стой спокойно… хрустальный шар, с помощью которого божественный государь исцелял немощных и предвидел будущее. И… и там, слушай меня внимательно, там было также триста золотых пчел… Триста[7]! Ровным счетом.

Он на секунду замолчал, а потом мечтательным голосом продолжил удивительные воспоминания:

— Землекоп украл двух золотых пчел…

Прежде чем продолжить путь, Магистр заставил Анжелику прижаться к стене дома, как будто бы она должна была обогнуть открытую могилу, чтобы не свалиться в нее. На этот раз женщина решила, что у ее провожатого действительно не все в порядке с головой.

— А после того как я понял, что меня ждет, — продолжил старик, когда они прошли несколько шагов, — я сбежал. В том месте в Арденнах, там растут огромные, мощные деревья с раскидистой кроной. А я укрылся на самой верхушке такого дерева, где даже птицы не вьют гнезд. Они напрасно искали меня, и собаки не помогли им… Они выкололи глаза всем землекопам…

— Чтобы узнать, кто украл пчел?

— Нет! Чтобы никто не смог найти дорогу к могиле.

Они уже подошли к Нельской башне, и Анжелика испытала облегчение, услышав приветствия часовых из своей банды.

— Ну, что ты думаешь о моей истории? — требовательно спросил Магистр.

— Я считаю, что это довольно страшная история, — ответила Маркиза Ангелов, хотя она и предпочла бы промолчать.

Но вдруг ей захотелось разговаривать.

— Все истории о жизни достаточно страшные, — сказал он.

Николя метался по залу, как хищник в клетке.

— Куда ты ее потащил?

— Мы были в двух шагах! Но я поводил ее по улицам, чтобы посмотреть, не собирается ли она удрать… Нет, она не воспользовалась предоставленной возможностью. Можешь быть спокоен, Весельчак. Она не сбежит. А если ты боялся, что она стала немой, ха! Что ж! Не волнуйся!.. Она умеет задавать вопросы, когда ее в самом деле что-то интересует. Для женщины это хороший знак. И не забудь, я — ученый профессор, который всегда испытывает жажду.

— Ты заслужил большущую бутылку вина, — пообещал хозяин Нельской башни.

* * *

Анжелика испытывала небывалое облегчение: она больше не боялась покидать стены башни.

Все последующие дни Маркиза Ангелов исследовала подземный Париж в обществе Легкой Ноги, Баркароля или Деревянного Зада; постепенно она ознакомилась с системой грязных подвалов и тайных убежищ, тщательно спланированной ее бывшим товарищем по детским играм.

— А ты хитрее, чем я думала, — как-то вечером сообщила она Николя. — У тебя в голове есть несколько неплохих идей.

И она коснулась рукой его лба.

Подобный жест был столь необычен для Анжелики, что бандит был просто потрясен. Николя усадил Маркизу к себе на колени.

— Тебя это поражает?.. Ты не могла поверить в сообразительность такого увальня, как я? Но я никогда не был деревенским увальнем, я просто не желал им быть…

И он презрительно сплюнул на каменный пол.

Они сидели у очага в большом зале Нельской башни. Анжелика устроилась на жестких коленях Весельчака. В этом громиле не было ни унции лишнего жира. Мальчишка, некогда лазавший по деревьям с проворством белки, превратился в настоящего силача, мощного и мускулистого. Лишь широкие плечи выдавали бывшего крестьянина. Но Николя сумел отряхнуть деревенскую пыль со своих башмаков. Он стал настоящим городским хищником, гибким и стремительным.