Венгерская рапсодия - Кэй Джейби

Мой резкий тон привлек к нам внимание некоторых работников спа. Надеюсь, они не говорили по-английски.

– Ты не можешь никогда не заниматься сексом, – заявил Янош, как будто его наделили правом руководить моей личной жизнью. – Это неправильно.

– Почему?

– Если ты этого не хочешь, то, вероятно, потому, что у тебя никогда не было хорошего любовника. Это невозможно. Попробуй найти хорошего. Ты поймешь.

Я фыркнула от такой наглости.

– Вообще-то в моей жизни было полно великолепного секса.

– Не верю.

Я сдержала страстное желание поспорить. Кроме того, у меня не было доказательств. Плюс у меня закрадывалось неприятнейшее подозрение, что он прав.

– Давай сменим тему. Ты часто сюда приходишь?

– Я дохожу чаще, чем ты, неважно где.

– Перестань! – я обрызгала его водой. – Тема моей сексуальной жизни закрыта.

– Я так не считаю, – он облил меня в ответ. – И ты передумаешь, я обещаю.

– Обещаю, что нет.

– Вызов принят. Игра началась.

– Янош, не будет никакой игры, нет никакого вызова, забудь. Мне здесь нужен друг, а ты единственный, кого я встретила. Не порти все разговорами о сексе.

– Это ты все сводишь к сексу, когда говоришь, что никогда не будешь им заниматься, но ладно, я перестал, по крайней мере на время. Хочешь одеться?

Мне было вполне комфортно в спа, но в этот момент я почувствовала неловкость от того, что Янош видел слишком много моего тела. Очевидно, что сидя рядом с полураздетой девушкой у залитого солнцем бассейна, нельзя было не думать о сексе.

– Да-да, – сказала я поспешно. – И, может быть, выпить кофе.

Я с трудом попрощалась с его мокрым мускулистым телом и утомленным лицом. Если я когда-нибудь нарушу свой обет, то виной тому будет именно такой мужчина. Но этого не произойдет, ни сейчас… никогда. Спокойная жизнь, Руби.

…Мы сидели в кафе в парке, попивая нечто под названием «Трауби» – подозреваю, что это было игристое вино.

– Потрясающий парк, – вздохнула я. – Почему такого места нет в каждом городе?

– Я не знаю других городов, – пожал плечами Янош.

– Правда? Ты никогда не выезжал из Венгрии?

– Один раз я был в Чехии, там неплохо. Я вернулся.

– Ты не хочешь путешествовать?

– Хочу, но не могу позволить. Кем ты работаешь в Англии?

– Я бухгалтер.

– Бухгалтер? Теперь я могу завести одного. Мои вычисления всегда ошибочны, и мои планы проваливаются.

– Ну, я могу заниматься и вычислениями, но порой мне хочется заниматься чем-то более творческим. Может, однажды я начну свое дело, как ты.

Он ухмыльнулся, глядя на свой стакан с содовой.

– Да, я хорошо начинаю дело, еще лучше заканчиваю.

– Похоже, мы полезны друг другу. Может, если ты приедешь в Англию или я перееду в Венгрию… – я замолчала: разговор вел в никуда – ничего из этого никогда не случится, да я этого и не хотела.

– Тогда мы сможем быть партнерами, – сказал он с самой неприятной ухмылкой, которую мне доводилось видеть.

Сдерживая волнение, я отвернулась. Он так произнес «партнерами», что у меня закружилась голова.

– Если захочешь, – он медленно подвинул свою руку к моей. – Ты хочешь?

– Да хватит уже.

Он вздохнул и допил содовую.

– Так он тоже бухгалтер? Дейв?

– Да.

– Ты любишь цифры. Что еще?

– Много чего, – точнее что я любила. – Кино, вкусную еду, музыку.

– Какую музыку?

– Хорошую: поп, классику, джаз…

– Тебе нравится цыганская скрипка?

– Уверена, что да. Вообще-то в Англии их нет, но…

– В Будапеште есть. Много-много цыганских скрипачей. Ты полюбишь, я покажу тебе.

– Это было бы здорово. Спасибо.

– Не за что.

За этой вежливой беседой скрывалась невероятная страсть, Янош словно хотел опрокинуть стол и повалить меня на пол все то время, что он монотонно рассказывал про цыганских скрипачей. Хотя в наших словах не было никаких намеков, все они произносились напряженно и двусмысленно. Или это все мое воображение? Возможно. Все эти разговоры о сексе выбили меня из колеи, и теперь мне повсюду мерещилась страсть. Глупо. Возьми себя в руки.

Он достал мобильный и минут десять непонятно говорил по нему, пока я допивала.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу выучить венгерский, – заметила я, когда он наконец отложил телефон.

– Непростой язык, – согласился он. – Всегда полезно знать «привет» и «спасибо».

– И как это сказать по-венгерски?

– Привет – jу napot. Можно и по-другому, но этот вариант лучше всего для иностранцев, повтори.

Я повторила услышанное, надеясь, что он не обманывает меня, говоря всякие непристойности. Казалось, что он шутит.

– «До свидания» – тоже полезное слово. Ты можешь сказать viszontlátásra.

– Это не так просто повторить.

– Мы любим длинные слова. Но можно короче – viszlát.

– Viszlát. А «спасибо»?

– Köszönöm, – он протянул руку через стол и уверенно пожал мою. – Спасибо тебе за компанию, очень приятную. Теперь я должен идти, у меня дела.

– Ах да, – я погрустнела.

Он поглаживал мое запястье большим пальцем, словно почувствовав мое огорчение. Я старалась держаться бодрой.

– Конечно, извини, ты же наверняка ужасно занят.

– Ты будешь скучать по мне?

– Я буду скучать от одиночества.

– Нет, ты будешь скучать по мне, – он подмигнул и отпустил мою руку. – Теперь будь туристкой, наслаждайся, сможешь вернуться в мою квартиру к семи?

Мое сердце почему-то замерло.

– Да, к семи, я буду.

– Хорошо, – он встал и сухо попрощался, оставив несколько монет за напитки.

Блуждая по центру, рассматривая блестящие витрины, я наслаждалась представившейся наконец возможностью подумать о моем странном знакомстве с городом и его жителями.

Считаные часы назад я еще не знала Яноша и уже скучаю по нему. Если бы не он, скучала бы я по Дейву? Потому что теперь, вероятно, этого не случилось. Я вспомнила о нем лишь дважды с тех пор, как приземлилась, когда Янош спросил. Я представила, что бы сейчас было, будь Дейв рядом: он бы в уме переводил форинты в стерлинги, а потом в доллары и евро каждый раз, как видел ценник в витрине. Он бы пренебрег всеми памятниками культуры, ради того чтобы доставать местных управляющих, сравнивая размер и качество местного жилья с британским. За кофе с пирожным мы обсудили бы экономический спад и оценили перспективы Венгрии в выходе из кризиса. Наша прогулка по городу была бы крайне утомительной и сопровождалась постоянными ободрениями.