Как убить мужчину мечты - Дороти Кэннелл

– Неужто ты и в самом деле так уверена в безгрешности мисс Банч? – Бен покачал головой, удивляясь моей наивности. – Отец всегда говорил: опасайся женщин с могучим бюстом.

– Правда, за надгробиями маячил какой-то человек в плаще с поднятым воротником, – уступила я. – Признаюсь, мне подумалось, не является ли он отцом ребенка, которого мисс Банч зачала, будучи послушницей в монастыре Вечного Покаяния, и отдала на попечение жены садовника.

– Элли, ты сочиняешь.

– Боюсь, что так. – Я поудобнее устроилась в кресле. – Тот бедняга с поднятым воротником рыскал по погосту Святого Ансельма, перепутав его с кладбищем домашних питомцев. Он пришел отдать последний долг любимому бассету любимой тетушки. Что до мисс Банч, не думаю, что она когда-либо бывала в монастыре, а тем более под одним одеялом с мужчиной. – Я понизила голос, несмотря на то что близнецы уже час как были отправлены наверх спать. – Из ее жизни не составишь цветистого панегирика.

– Ты чересчур доверяешь внешности, Элли.

Бен лениво подошел к окну и задернул шторы. Наступала ночь. Муж выглядел таким домашним в фартуке, надетом для купания близнецов, с закатанными по локоть рукавами рубашки и с растрепанными черными волосами.

– Ядовито-зеленые кофты и мощный бюст заслонили от тебя истинную мисс Банч. – Бен подхватил нашего кота Тобиаса и вернулся к дивану. – Что тебе, собственно, известно о ней как о человеке? – Две чашки кофе после ужина – и Бена тянет пофилософствовать. – Печальная правда, дорогая, заключается в том, что большинство из нас остается загадкой для самих себя.

– Ох не знаю, не знаю! Мы с тобой понимаем друг друга с полуслова, но, возможно, нам просто повезло.

В моем голосе прозвучала нотка самодовольства, которую я не сумела заглушить. Уютный дом, уверенность в привязанности Бена – чего еще можно желать! Я уже забыла, когда мы последний раз как следует ругались. И слава богу! Дни сменяли друг друга без прежних глупостей, выбивавших из колеи. Я больше не разражалась потоком слез, если муж забывал о годовщине нашего знакомства. А Бен, непревзойденный повар, уже не дулся, когда я начинала расхваливать бисквиты мистера Шипа. Да, жизнь хороша! Настолько хороша, что смерть потеряла всякую достоверность, переместившись в бабушкины сказки, которыми пугали расшалившихся детей, да и то изредка.

– Много было народу на похоронах?

Я нехотя оторвалась от любования желтыми китайскими вазами на камине. Прежде чем отправиться на кладбище, я отмыла их, а также отполировала серебро и сменила лампочки в медных бра. Мое рвение объяснялось просто: я намеревалась пригласить скорбящих после похорон на чашку чая или рюмочку шерри, но выяснилось, что все очень заняты.

– Церковь не была набита до отказа, – ответила я. – Пришли только члены Библиотечной Лиги. Но в целом мисс Банч не могла бы пожаловаться на свои проводы. Эвдора очень тактично поведала о том, как мисс Банч замечательно управлялась за регистрационной стойкой. – Я не стала упоминать о трудностях, возникших перед Эвдорой, нашей викарисой, при составлении надгробной речи. Эвдора не посещала библиотеку, а покойная бывала в церкви лишь по большим праздникам.

– Наверняка у мисс Банч были друзья. Бен спустил Тобиаса на пол и потянулся с нарочитой истомой, давая понять, что предпочитает продолжить беседу в спальне.

– Близких, кажется, не было. – Я встала и принялась собирать кофейные чашки, рыская взглядом по гостиной: не надо ли где взбить подушки или поправить салфетки. – У нее имелась собака, кто-то из соседей временно приютил животное. Но, боюсь, бедняжку придется усыпить, если не найдется доброволец, который даст ей пищу и кров. – Тобиас мстительно ухмыльнулся, весьма убедительно изобразив зевок. – Тебе вовсе нет нужды говорить, чтобы я не смела воспылать желанием…

– И не собираюсь. – Бен заглянул мне в глаза, и ложечки на кофейных блюдцах задребезжали. – Напротив, я как раз надеялся, что сегодня ты дашь волю своим самым пылким желаниям.

Муж сгреб меня в объятия, рискуя лишиться кофейного сервиза. В голове моей мелькнула невольная мысль: уж не полистал ли он украдкой библиотечную книжку? Ретивый сэр Гевин Гэлбрайт именно в таких выражениях обращался к Эстер Роузвуд, собираясь лишить ее девственности на бильярдном столе. Но нет, Бен с любовным романом в руках – такая же нелепость, как полковник Лестер-Смит или Глэдстон Шип, пишущие эротическую прозу.

– Милый, – я воспользовалась прерогативой жены не понимать намеков мужа, – даже мой пыл угасает, как представлю себе осиротевшего пса мисс Банч в нашем доме. По слухам, это огромная буйная дворняга, которой ничего не стоит сожрать близнецов. А я, сколько бы у меня ни было обязанностей, прежде всего мать и…

– И? – Бен отнял у меня чашки, словно именно они служили главным препятствием к более тесному общению. – Что в твоем списке следует после Библиотечной Лиги, Гильдии Домашнего Очага, семьи и прочих добровольных обществ?

– Карьера дизайнера! – Если в моем голосе и прозвучал вызов, то только потому, что я вспомнила, как горько разочарована была Эстер Роузвуд, когда сэр Гевин приказал ей оставить должность гувернантки. – Бен, милый, не то чтобы мне не нравится быть домохозяйкой. Но ты ведь знаешь, как я мечтаю завести клиентов и вернуться к драпировке окон и оформлению журнальных столиков! А какие теперь необычные журнальные столики!

– Знаю. – Брови Бена слились в черную линию, напомнив о днях, когда он всерьез сердился на меня. – Но разве не я предложил взять няню в дом, чтобы ты смогла выйти на работу?

– Всего на полдня, – уточнила я. – Однако пока наша беседа носит чисто умозрительный характер, поскольку ни одна из кандидаток не пришлась нам по вкусу.

– Согласен. Обе дамочки оказались из тех, что без раздумий выкинут близнецов из окна, если те утром не доедят кашу. Но у нас есть миссис Мэллой, целых два раза в неделю!

– Верно. И если б она не соблаговолила посидеть сегодня с близнецами, не знаю, что бы я делала. – Я улыбнулась. – Но ничего, миссис М. непременно намекнет, какое количество купюр приличествует для выражения признательности.

– А пока, – Бен складывал чашки и блюдца в стопку, – ты собираешься написать ей благодарственное письмо?

– Вовсе нет. – Я с изумлением уставилась на него. – Думаешь, надо?

– Мне пришло в голову, любимая, что тебя ждут какие-то неотложные дела, поскольку в ближайшее время ты явно не намерена отойти ко сну.

Я решила не обращать внимания на жутковатое сходство речей Бена и сэра Гевина и отобрала у мужа посуду.

– Ну, надо сполоснуть чашки, а заодно уж вымыть голову и подождать, пока высохнут волосы.

– Надеюсь, тебе не придется развешивать их на веревке?

Улыбка у Бена получилась немного кривой, что наверняка объяснялось сильной усталостью. Целыми днями он трудится в «Абигайль», нашем ресторане. Несомненно, приглашение к супружеской близости было продиктовано исключительно врожденным великодушием моего мужа, и я была бы законченной распутницей, если бы попыталась поймать его на слове.