Страсти в сентябре - Наташа Колесникова

— Ну какой ты, Борик… — капризно сказала она, дернув тонким носиком.

Борис Барсуков был хозяином двух казино в Западном округе столицы. Богатый, влиятельный человек, мог себе позволить, помимо жены, и других женщин. Знаком был со многими сильными мира сего, но в политику не лез, только помогал финансовыми влияниями тем, кто и без его помощи выигрывал выборы. Старания бизнесмена замечали и… не трогали его.

Одевшись, он поправил перед зеркалом галстук, взял свой портфель, достал из него пачку американских стодолларовых купюр. Подошел к кровати, положил по одной купюре на каждую грудь девушки, сдернул одеяло, прикрыл купюрой влажный лобок.

Немного подумав, рассыпал еще пять купюр на животе.

— Купи себе чего-нибудь, Снежана, — негромко сказал Барсуков. — Тут на многое хватит. А я пошел, пока. Понадобишься — скажу.

Девушка закрыла за ним дверь, сосчитала купюры — получилось восемьсот долларов.

— Жлоб! — громко сказала она. — Сам же трындел, что только «Витязь удачи» принес двадцать тысяч баксов неучтенной прибыли! Не говоря уже о других, не вспоминая о легальной прибыли от ресторанов в казино! Мог бы добавить пару бумажек для ровного счету! Идиот!

Но Барсуков не слышал ее возмущенный голос, он в это время садился на переднее сиденье своего «мерседеса».

— Домой, Саша, — приказал водителю.

Тот послушно кивнул и включил двигатель мощной машины.

Домой так домой, тем более что ехать было всего ничего.

Крылатское, оно и есть Крылатское, у хозяина тут и казино, и телки, и квартира. Через десять минут он остановил машину у подъезда нового дома на Рублевском шоссе, проверил подъезд, нет ли там злоумышленников, распахнул дверцу машины:

— Все чисто, Борис Евгеньевич.

Барсуков и ему сунул стодолларовую купюру.

— Купи жене цветы, детям мороженое, только не перепутай, Саша, — с усмешкой сказал он и, не обращая внимания на благодарственные слова водителя, зашагал в подъезд.

Все правильно сделал, Саша не зря ждал его, награжден за ожидание и будет молчать при любом раскладе. В большую политику он не лез, но политику в отношении с подчиненными понимал правильно.

Открыв дверь своей квартиры на третьем этаже (сам выбирал, высоких этажей не любил, ибо с детства боялся высоты), Барсуков неторопливо разделся, снял лакированные ботинки и пошел в спальню. Общих детей у них с Валентиной, третьей его женой, не было, сын от первого брака учился в лондонском колледже, а дочка Валентины жила в частном пансионе.

Жена спала, свернувшись калачиком под атласным одеялом.

Барсуков сбросил пиджак, развязал галстук, медленно снял запонки с рубашки, а потом и рубашку. И брюки. Всю одежду бросил на пуфик у двери. Лег в постель, прижался к жене, хотя особого желания не испытывал.

— Валя… ты спишь? — прошептал он.

Не спала она, ждала мужа, и как только вошел, почувствовала запах чужих духов и другой женщины. Понятно, где был муженек, развлекался с какой-то шлюшкой, зараза! Да сколько же можно терпеть?!

— Валя…

— Ты где был, Боря?

— На службе задержался, сама понимаешь, у меня ночные заведения, нужен контроль и все такое… Ну давай сделай то, что ты замечательно можешь, давай, Валя…

— Перебьешься!

— Валя, сегодня один только «Витязь удачи» принес двадцать тысяч баксов, я притащил их в портфеле — все твои. Бери, пользуйся, но сделай…

— Отстань, идиот! — истерично крикнула Валентина. — Пошел вон отсюда, ляг спать в кабинете, скотина!

Барсуков разозлился.

— Ты чего такое мелешь, дура? — заорал он. — Ты кто такая тут, чтобы приказывать мне, где спать?

— Никто, да? — со слезами крикнула Валентина. — Ну и оставайся тут, а я пойду… на кухню!

— Заткнись, никуда ты не пойдешь, — сказал Барсуков, обнимая ее. — Ну все, Валя, все, хватит выпендриваться.

— Нет, не все! Оставь меня в покое!

— Да ты и вправду дура! Что хочешь доказать этим? Твой первый муж сдернул от тебя…

— Он погиб в автокатастрофе, скотина!

— Я знаю… Все равно — сдернул. У хороших жен мужья не гибнут за рулем.

— Да пошел ты!..

— Ладно, чего ты раздухарилась? Ну, Снежа… в смысле, я хотел сказать — Валя…

— И сказал! Другого обращения и придумать трудно!

Валентина оттолкнула его, резко вскочила, надела халат и выбежала из спальни. Барсуков долго лежал на просторной кровати, потом встал, достал из ящика гардероба свой махровый халат, надел его и отправился искать жену. Валентина убежала на кухню и уже успела включить там кофеварку и налить себе виски.

— Валь, хватит дурить, — сказал Барсуков. — Снежана — моя бухгалтерша, я с ней полдня общался, проверки одна за другой. Не бери дурного в голову.

— Уже взяла!

Валентина схватила стакан, залпом выпила.

— Валюша, ну я же люблю тебя… — Барсуков попытался обнять ее, но Валентина выскользнула из его рук, угрожающе подняла стакан.

— Врежу по башке, если еще раз притронешься! — крикнула она.

— Ладно, не буду, — сказал Барсуков, понуро склонив голову. — Чего ты хочешь, Валя?

— Избавиться от тебя, придурок несчастный! — яростно выкрикнула Валентина. — Я адвокат, понял, юрист, а ты запрещаешь мне работать!

— Ну зачем тебе, красивой женщине, общаться со всякой мразью? Живи в свое удовольствие, я же ничего для тебя не жалею. Что хочешь? Только скажи.

— Работать хочу, понял?! Дочку видеть каждый день рядом хочу, не нужен никакой пансион! А еще… тебя не хочу видеть, завтра уезжаю к себе домой, в Левобережную! Хочу отдохнуть… душой. Понял?!

— Понял. Иди спать, Валя, я лягу в кабинете и подумаю над твоими предложениями. Иди, Валя, пожалуйста, не нужно истерики. А я — к себе… Спокойной ночи, Валюша…

— Да пош-шел ты!

Барсуков с тяжелым вздохом пошел… в свой кабинет. Там был кожаный диван, на котором можно покемарить до утра. В шкафу — постельные принадлежности, одеяла, предназначенные для особых случаев. Сегодня как раз и был такой.

Укладываясь на диване, подумал, что зря он сегодня поехал к Снежане. Яростная жена была такой красивой, такой сексапильной, что… Никакая другая не сравнится. А он хорош, надо ж было брякнуть такое, назвать Вальку чужим именем! Да и без этого она все правильно поняла. Раньше молчала, а теперь решила дать бой. Имеет право, черт побери. Только сейчас, лежа на диване в кабинете, Барсуков понял, что лучше жены никого нет. Ну тогда зачем ему все эти Снежаны?

А с другой стороны — жить только с одной женщиной, это как же? Не так-то просто понять…

В половине восьмого Барсуков зашел в спальню, жены там уже не было. Помятый костюм и рубашка так и лежали на пуфике, значит, сильно обиделась. Могла бы и погладить костюм. Да ладно, чего-чего, а костюмов у него хватает. Как и женщин. Но если менять костюмы каждый день не возбранялось, то менять женщин — рискованное занятие. Все они почему-то обижаются! Почесывая седеющий ежик черных волос, Барсуков побрел на кухню, там и застал жену. Она сидела за столом, пила кофе, поглядывая на экран телевизора.