Племянница маркизы - Дария Харон

Мари помогла двум другим сестрам убрать со стола и сходила к колодцу за водой, чтобы снова наполнить большой котел над очагом. Мать подошла к ней и обняла за плечи:

— Мне так не хочется, чтобы ты уезжала!

— Мама, что ты такое говоришь? — Мари обернулась и увидела в глазах матери слезы.

— Париж так далеко. Я уверена, там все другое. И люди…

— Люди везде одинаковы, мама, — беспечно возразила Мари. — А тебе придется кормить меньше ртов.

— Я боюсь за тебя. Ты же моя младшая дочь, последнее дитя. В старости я хотела бы, чтобы ты была рядом.

— Но с тобой ведь Элен.

— Элен не ты. За что бы она ни бралась, все делает нехотя. Твоя сестра постоянно ропщет на судьбу, ненавидит себя и всех остальных.

Девушка попыталась вызвать в своем сердце сочувствие, но безуспешно. Мари хотелось в Париж и ей было все равно, что это причинит матери боль. Клэр Кальер не могла понять ее стремления. Она никогда не покидала Тру-сюр-Лэнн. Здесь она родилась, выросла, вышла замуж за соседского парня и нарожала ему детей.

Жить так же Мари не могла, да и не хотела. Тем более сейчас, когда ей выпала такая невероятная удача. Девушка твердо решила, что никто не отнимет у нее шанс устроиться в жизни лучше.

— Мама, — повторила она тихо, — мне хочется в Париж. Папа с маркизой уже все решили. Завтра утром я еду с ней.

— Я боюсь за тебя, — снова повторила мать. Ее голос дрожал.

— Не надо. Со мной все будет хорошо. Я постараюсь воспользоваться этой возможностью. Если я и в самом деле найду хорошо оплачиваемое место, то позже заберу Симону и Вероник. Не исключено, что я смогу посылать вам деньги. Вот увидишь, все будет хорошо!

Девушка обняла мать и крепко прижала к себе, но когда отпустила, горестное выражение на лице старой женщины не исчезло. Несмотря на это, она улыбнулась сквозь слезы и сказала:

— Ах, Мари, если бы так и было!

— Не беспокойся, мама! Все будет в порядке. Поверь мне, — повторила Мари, пытаясь обуздать свое нетерпение. Ну почему ее мать не желает понять, какой шанс выпал дочери? Почему она убивается вместо того, чтобы порадоваться вместе с ней?

— Пойду, помогу Элен, — торопливо пробормотала девушка и отвернулась, чтобы больше не смотреть на залитое слезами лицо матери.

На улице она прислонилась к стене дома и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. Солнце уже садилось, но от земли по-прежнему шел жар. Где-то в кустах стрекотали сверчки, а издалека доносился лай собак. Мари открыла глаза. Она вдруг осознала, что стоит на этом месте в последний раз.

Из дома вышла Симона. Помолчав какое-то время, она наконец сказала:

— Желаю тебе счастья, Мари. Добейся чего-нибудь.

— А почему она не взяла и тебя? Ты ведь тоже была с ней и той комнате?

Симона пожала плечами и прошла за дом. Мари последовала за сестрой и взяла ее за руку:

— Почему? Я уже радовалась, что мы поедем в Париж имеете.

Симона отдернула руку:

— У меня не имеется того, что нужно маркизе.

Мари, не веря своим ушам, смотрела на сестру:

— Но ведь тебе нет двадцати, ты красива и, к счастью, не такая огромная, как я.

— Не будь дурой, Мари! Что маркиза проверяла у тебя? — нетерпеливо спросила Симона.

— Ты хочешь сказать, что… — Она осеклась.

— Да, я кувыркалась на сеновале с Клеманом. И очень тебя прошу, никому не говори об зтом. Ты уедешь, а мне здесь жить, и если он на мне не женится… — Симона гневно топнула ногой: — Какой же я была дурой. Думать не хочется о том, что сама все испортила…

Мари молчала. Ей надо была осознать услышанное. Такого она никак не ожидала. Симона всегда казалась серьезной и задумчивой девушкой. Невозможно было поверить в то, что она способна водить шашни с кем-то из деревни.

Девушки отошли от дома и двинулись по дорожке, ведущей к амбару.

— Когда будешь в Париже, смотри, не соверши моей ошибки. Подумай, прежде чем лечь с кем-то в постель, иначе окажешься здесь быстрее, чем тебе хотелось бы.

Симона вскинула руку, указывая на ворота амбара, к которым прислонился какой-то человек.

— Боже, да это Леон! — вырвалось у Мари. — Что он здесь делает?

— Наверное, пришел с тобой попрощаться, — предположила Симона и повернулась, чтобы уйти. — Не забудь, сестричка, что я тебе сказала.

— Не оставляй меня одну! Я не хочу оказаться с ним наедине, — в панике прошептала Мари.

— Придется тебе через это пройти. В конце концов, ты достаточно долго водила его за нос.

— Что я делала?!

— Ты меня поняла.

С этими словами Симона пошла обратно к дому, в то время как Мари медленно приближалась к амбару.

Леон молча распахнул дверь, и Мари с щемящим сердцем проследовала внутрь. Амбар всегда был убежищем от любопытных глаз, но сегодня такое уединение было совершенно некстати. Мари решила сразу взять быка за рога, прежде чем он загонит ее в угол.

— Леон, вот неожиданность! — воскликнула она подчеркнуто радостно и лучезарно улыбнулась ему: — У меня новости. Я просто сгораю от нетерпения рассказать их тебе!

— Знаю я твои новости, маркиза-то квартирует в доме моих родителей. — Голос юноши звучал холодно.

— Значит, тебе уже известно, что я еду в Париж? — спросила девушка, затаив дыхание.

Он кивнул.

— И это мне не нравится. Мы ведь решили, что я поговорю с родителями, как только соберем урожай.

Мысли Мари метались по кругу, опережая друг друга. Без сомнений, Леон был красивым парнем, к тому же единственным сыном самых богатых крестьян деревни. Достойная партия, как когда-то решила Мари. Но это было до того, как появилась возможность поехать в Париж! И вот теперь именно Леон стал препятствием на ее пути к лучшей жизни.

— Леон, все это было не более чем мечты, — попыталась оправдаться Мари. — Твои родители никогда не дали бы согласия на наш брак. У меня нет приданого. Кроме того, сестры должны выйти замуж раньше меня, я ведь младшая. Мы просто мечтали, вот и все.

— Мы не только мечтали, Мари. Мы целовались, ласкали друг друга, обнимались, мы…

— Замолчи, Леон. Это все в прошлом.

Воспоминания подобного рода были последним, в чем она в данный момент нуждалась.

— Для тебя, может быть, и в прошлом, но не для меня. Мари! — Леон быстро шагнул к ней и обнял.

Прежде чем она сумела этому воспротивиться, губы юноши прижались к ее губам, даря хорошо знакомое волшебство. Он целовал ее до тех пор, пока Мари тихо не застонала. Ее руки обвили шею Леона, и она ответила на его поцелуй с такой же страстью, какая горела в нем.