Всего один поцелуй - Элизабет Ренье

Онор плотнее укуталась в накидку, и устало закрыла глаза. Она не знала, что ей нужно. Надежда на то, что она наконец-то поймет, к чему стремится, появилась также быстро, как и исчезла. Какая цель должна быть у нее? Как это узнать? Найдется ли тот, кто сможет подсказать, что ей делать?

Карета вновь качнулась и остановилась. Кучер в сердцах выругался. Лакей спрыгнул на землю и побежал к кучеру. Ральф открыл окошко.

– Что случилось? – громко крикнул он. – Почему мы встали?

– Сэр, телега загородила нам дорогу, – ответил кучер.

– Так пусть она едет к черту! – приказал Ральф и со стуком закрыл окошко.

– Не надо так злиться, – обронила Сара. – Уверена, что телегу остановили не для того, чтобы тебе досадить. Она наверняка застряла.

К карете подбежал лакей. Ральф раздраженно вновь открыл окошко.

– Сэр, возница спрашивает, можно ли взять наших лошадей, чтобы вытащить телегу, – сказал лакей. – В противном случае мы не сможем ехать.

– Хорошо. Скажи ему, чтобы поспешил, а то становится чертовски холодно.

Онор, Ральф и Сара сидели в карете молча. Снаружи доносились звон лошадиной упряжи, топот копыт и возбужденные голоса.

– Как странно, – подавшись вперед, неожиданно произнесла Сара. – Мне кажется, что я слышу детские голоса.

Онор приоткрыла дверцу кареты.

– Да, ты права, – сказала она. – Там на дороге дети. Их около дюжины. Что они могут делать на пустынной дороге ночью?

Она разглядела детей благодаря прикрепленному к карете фонарю.

Дети, изо всех сил налегая своими плечиками на тяжелую повозку, под крики возничего пытались сдвинуть повозку с места. Наконец огромные колеса телеги повернулись и выкатились из грязи.

Пока кучер Ральфа занимался лошадьми, возничий осмотрел свою телегу, а затем приказал детям забраться на нее. Те испуганно жались друг к другу и на повозку не садились. Громко выругавшись, возничий изо всех сил хлестнул детей кнутом.

– Не смей их бить, как скотину! – закричала Онор. – Это же дети!

Возничий, вытирая руки о грязную блузу, посмотрел на нее:

– Миледи, да за скотину цену дают больше.

– Цену? – удивленно переспросила Онор. – Что ты хочешь этим сказать?

Бормоча себе под нос, возничий подошел к окошку кареты.

– Миледи, я везу их в Кареток на угольную шахту, – сказал он. – Понимаете, они еще маленькие, за каждого больше пары шиллингов мне не дадут.

Потрясенная, Онор не верила своим ушам.

– А что же они будут делать на шахте?

– Онор, пусть мужчина занимается своими делами, – раздраженно произнес Ральф. – А то мы уже здесь и так застряли.

Но девушка, словно не слышала его и повторила свой вопрос. Возничий сдвинул шляпу на затылок и почесал темя.

– Как что? Работать, миледи.

– Какую работу они будут выполнять? – спросила Онор.

– Открывать и закрывать двери в шахтах, мисс. Это необходимо для проветривания штолен. А еще возить вагонетки с углем.

Девушка посмотрела на сбившихся в кучку детей. Те, широко раскрыв глаза, испуганно смотрели на своего хозяина.

– Но некоторым из них нет и шести лет, – возмущенно сказала Онор.

– Что верно, то верно, миледи, – быстро согласился мужчина. – Это даже и хорошо. Они маленькие и смогут пролезть в любую щель.

Ральф потянулся, чтобы закрыть окошко. Онор отвела его руку в сторону.

– А кто эти дети? – спросила она. – Откуда они?

Мужчина сплюнул и вытер рукавом рот.

– Из работного дома. Они либо из многодетных семей бедняков, либо сироты.

Онор вновь перевела взгляд на детей. Она не сразу поняла, что сказал ей возничий, а когда поняла, попросила лакея Ральфа подставить к карете лесенку и помочь ей выйти. Не обращая внимания на протесты Сары, умолявшей ее не покидать карету, девушка подобрала подол платья и, как была в бальных туфлях, зашагала к телеге.

Она остановилась, разглядывая ребят. Те, с белыми от испуга личиками, не мигая, смотрели на нее. Малыши были одеты в сильно поношенную одежду, а худенькие тельца некоторых прикрывали обычные мешки. Давно нечесаные волосы превратились в колтун, на голых ногах – запекшаяся вперемешку с грязью кровь. Скот на фермах Онор содержался в лучших условиях, чем эти дети.

Она пальцем указала на самого высокого темноволосого мальчугана.

– Как тебя зовут? – спросила девушка.

– Бартоломью, миледи.

– Прошу тебя, не бойся. Ты знаешь, куда вас везут?

– Да, миледи. На шахту. Я уже там был. Потом бежал, но меня поймали. Теперь везут обратно. Этих бедняг… везут туда же.

– А почему ты сбежал?

Мальчик вскинул голову.

– Потому что там душно и страшно, как в аду. Там темно и ночью и днем.

Онор почувствовала на своем локте руку Ральфа.

– Онор, прошу тебя. Это не твое…

– Не мое дело? – прервав его, холодно спросила девушка. – Чье же тогда?

– Лорда Портинскейла, конечно. Ему же принадлежит шахта.

– Но эти дети ему пока не принадлежат. – Она повернулась к возничему: – Или он тебе за них уже заплатил?

– Нет, мисс. Мне платят после доставки. Знаете, дети такой народ, в дороге кто-нибудь из них может умереть.

Онор с тоской посмотрела на малышей. Мальчик, который назвался Бартоломью, одной рукой обнимал за плечи маленькую девочку. Та, дрожа от холода, прижималась к нему всем телом. Онор протянула к ней руку.

– Подойди, дитя, – сказала она. – Я тебя не обижу.

Девочка еще крепче прижалась к Бартоломью, но тот подтолкнул ее вперед. Онор наклонилась и взяла ребенка за подбородок. Девочка выглядела года на четыре, не больше.

– Ради бога, не дотрагивайся до них, – раздраженно произнес Ральф. – На них наверняка вши. Кроме того, ты можешь подцепить какую-нибудь заразу.

– Да, скорее всего, так оно и есть, – тихо ответила Онор и посмотрела на Бартоломью: – Скажи, какую работу будет выполнять эта девочка?

Тот пожал плечами:

– Наверное, проветривать шахту, – сказал мальчик. – Сидеть в темноте и присматривать за дверями.

– Сколько будет длиться рабочий день?

Он снова пожал плечами.

– Я не понимаю счета, мисс. Если она заснет, то ее ударят или бросят в нее камнем.

– А ты меня не обманываешь? – недоверчиво спросила Онор.

Мальчик в упор посмотрел на нее: