Негасимое пламя - Патриция Филлипс

— Родственник?! А я и не знала, что у нас есть родня достаточно богатая, чтобы позволить себе подобную щедрость!

— Я написал сэру Ральфу Уоррену и сообщил о смерти отца. И упомянул, что в крепости почти нет гарнизона. И вот на прошлой неделе, когда ты, как обычно, болталась по окрестным фермам, в Кэрли от него явился посланец.

Джессамин изумленно уставилась на брата.

— Ты послал ему письмо, а мне не сказал ни слова?!

— В этом не было нужды. Мне хотелось сделать тебе сюрприз — рассказать все по порядку, когда приедет посланный.

— О, это и вправду сюрприз! — воскликнула Джессамин, с грохотом ставя на стол чашку. — Что же тебя заставило совершить подобную глупость?

— Ты злишься, потому что не тебе первой пришло это в голову! — с самодовольной ухмылкой заявил брат, отрезая себе ломоть хлеба.

— О чем ты?! Господи, что за чушь! Иногда, Уолт, я гадаю, в своем ли ты уме? Да разве ты не понимаешь, что, написав сэру Ральфу, ты выдал ему нас с головой! Ты ведь об этом даже не подумал! А теперь ему известно, что отца нет в живых, у нас не хватает солдат и в замке так мало припасов, что мы не способны выдержать осаду. И как, ты думаешь, он поступит?

— А ну-ка перестань на меня кричать! Это не приличествует женщине! — гневно рявкнул Уолтер, выведенный из себя. — Сэр Ральф просто поможет нам людьми и припасами, чтобы мы смогли протянуть до весны — так он по крайней мере обещал.

— И какую же цену он потребует за это?

— Сэр Ральф сделает это из дружеского расположения.

— О Боже! Да разве богатые лорды помогают кому-нибудь просто так, от чистого сердца? Конечно, сэр Ральф приведет с собой солдат, но запросит за них хорошую цену, можешь не сомневаться!

— Что ты хочешь сказать? — спросил Уолтер, понимая наконец, что беды не избежать и только его опрометчивость станет тому причиной. — Какую еще цену?

— Да он наверняка захочет захватить замок, дорогой мой братец, и мы не сможем этому помешать. Неужели тебе это не приходило в голову?!

Джессамин почувствовала, как у нее горят щеки и колотится сердце. У ее ног угрожающе заворочался старый Нед. Пес почувствовал гнев и раздражение хозяйки. Опустив руку, Джессамин погладила косматую, вставшую дыбом шерсть на спине старого пса.

— Ерунда!

— Будем надеяться, что это так, — пробурчала она. — И все-таки было бы лучше, если б ты вначале посоветовался со мной… Конечно, запасов у нас не много, да и кладовые наполовину пусты, но мы могли бы постараться дотянуть до весны. И не было никакой надобности унижаться и просить о помощи. Почему ты не сказал мне о своей затее?

— Потому что ты ничем не могла помочь, просто не дала бы мне написать ему.

— Ладно, но ты мог вначале спросить у Вильяма Риса! Ведь соображения управляющего, несомненно, стоили бы в твоих глазах гораздо больше, нежели мнение какой-то женщины!

Уолтер вспыхнул, но упрямо не желал признавать свою ошибку.

— А может быть, сэр Ральф, раз уж он все равно приедет, снова заведет разговор о твоей помолвке?

Решив, что ослышалась, Джессамин вытаращила на него глаза.

— Что?! Неужели ты решился просить и об этом?! Но ты ведь не мог… Уолтер!

— Нет-нет, конечно, я просто так сказал, — успокоил тот сестру и тут же осушил досуха кубок с элем. — Если помнишь, отец когда-то думал об этом.

— Ну и хорошо, что на том все и закончилось.

— Послушай, Джессамин, но ведь большинство девушек к пятнадцати годам уже бывают помолвлены. Теперь будет не так-то легко тебя пристроить.

— Спасибо за заботу, дорогой братец, но у меня нет ни малейшего желания, чтобы меня пристраивали, как ты говоришь! Если случится, что я решусь выйти замуж, то сама выберу себе мужа.

— Можешь на это не рассчитывать, по крайней мере пока ты не исправишь свои ужасные манеры.

— Вот и отлично! Значит, пока я веду себя так, как сейчас, у меня есть шанс сохранить свободу. Ты дал мне мудрый совет, Уолтер.

С этими словами Джессамин встала, отодвинув стул.

— А теперь послушай, что я скажу, — начал Уолтер, выпрямляясь в кресле. — Ты не имеешь права так разговаривать со мной, сестра!

— Я немедленно отправляюсь в свою комнату, если она у меня еще есть!

— Ох, Джессамин, ты поднимаешь слишком много шума из-за ерунды. Тебя послушать, так получается, что я сам предложил этому человеку приехать и взять наш замок голыми руками. Но неужели ты не понимаешь — он наш друг и человек чести.

— Нет, это ты ничего не понимаешь, Уолтер! Теперь благодаря тебе вся Англия будет знать, что мы беззащитны. Из-за твоей опрометчивости кто-нибудь другой, не обязательно сэр Ральф Уоррен, может навлечь на нашу голову такие беды, какие тебе и не снились!

— Вся Англия! Да кому он нужен, наш Кэрли — крошечный замок, каких везде полным-полно. А ты бы предпочла, чтобы мы умерли с голоду в угоду твоей проклятой гордости?!

— Да хоть бы и так! Зато мы бы до конца остались хозяевами своей земли. Все лучше, чем пресмыкаться перед каким-то родственником ради куска хлеба!

Уолтер в отчаянии всплеснул руками. Повернувшись к Джессамин спиной, он с негодующим видом уставился на пламя. Ему хотелось подчеркнуть, что настоящий лорд — именно он, Уолтер мог вообще ничего не делать, но и тогда сестра находила, за что выбранить его. Должно быть, слугам так часто доводилось слышать, как она ругает его, что даже они уже уверились, что как хозяин он абсолютно беспомощен.

— Я всего-навсего хотела, чтобы ты поговорил со мной, прежде чем писать в Кэйтерс-Хилл.

— Мужчине вовсе не обязательно отчитываться перед сестрой, прежде чем что-нибудь сделать, — пробурчал Уолтер. — Скоро ты захочешь, чтобы я советовался с тобой всякий раз, когда задумаю испортить воздух!

Джессамин вздохнула. Вот так всегда! Этот спор мог продолжаться до бесконечности.

— Да, мне бы хотелось, чтоб ты не торопился никому писать, но раз уж дело сделано, остается надеяться на лучшее. Правда, если погода переменится, надеюсь, сэр Ральф и вовсе не приедет. А Вильям Рис знает об этом?

— Да… я сказал ему. — И?

Уолтер съежился в кресле. Лицо его потемнело.

— Если хочешь знать, он взбесился еще почище тебя. Похоже, ни одному из вас не по душе, чтобы я стал настоящим хозяином. Он вечно лезет со своими советами, ты — с нравоучениями. Запомните — я здесь хозяин!