Найди свое счастье - Сьюзен Донован

Жизнь Кэт круто изменилась 3 октября 1987 года. В тот вечер у нее состоялось очередное свидание с Райли. Они ничего не делали, просто лежали на одеяле, расстеленном на траве у машины Райли, болтали о космосе и Карле Сагане[3]. Иногда они увлекались горячими и сладкими поцелуями, и Кэт была уверена, что никакие поцелуи в истории человечества не смогут сравниться с этими. Райли был бы не против прикоснуться к ее рубашке, потом к ее трусикам, но они заключили договор. Либо она, либо он должны были останавливать друг друга, если один из них вдруг очень сильно чего-то захочет. Хоть они и хотели друг друга, еще больше они хотели закончить школу с хорошими оценками, поступить в хороший колледж и навсегда уехать из Персуэйшн. И мечты каждого из них зависели от этого договора.

Кэт наполнила ванну и выключила воду. Ей надо было поговорить с Райли, рассказать ему все. Но после того, как он спросил об Эйдане, она гадала, как много ему уже известно и откуда он все узнал.

Конечно, он знал, с чего началась вся путаница. В тот холодный октябрьский вечер оба они воспылали страстью. Их планы вдруг показались незначительными перед желанием заняться в первый раз сексом.

— Только один разик, Кэт. О Господи, я умру, если мы не сделаем это, — сказал он.

За эти минуты — за все пять, — кроме искорок, что бегали между ними, лавины страсти, нежных касаний, они не замечали ничего вокруг.

Три месяца спустя мечта Кэт сбылась — она уехала из Персуэйшн, но никаких фанфар не было. Она покинула дом горьким холодным январским вечером. Просто вышла за дверь с благословением матери и с образом сварливого отца перед глазами. Часом позже на трассе за городом она села на фуру, что направлялась в Балтимор. Кэт устала как собака. В кармане у нее было всего восемьдесят три доллара, но она родилась в рубашке.

Кэт нырнула под воду и постаралась как можно дольше задержать дыхание. Какой дурехой она была! Что могло произойти, если бы Клифф Тернер не заметил ее? Ей противно было вспоминать, как глупо она повела себя в ту ночь, когда с застывшими от ледяного ветра слезами на лице молила белый свет сохранить жизнь ей и ее ребенку.

Кэт вынырнула из ванны и отдышалась. Было ли это случайностью или это была часть грандиозного замысла, но она была спасена только потому, что Клифф, человек с добрым сердцем, увидел, как она бредет по обочине Третьего хайвея, и остановился, так что заскрипели тормоза.

Он чувствовал себя виноватым, поэтому так хорошо отнесся к ней. Он остановился у круглосуточного «Мак-доналдса», чтобы она могла воспользоваться туалетом, и взял кое-что перекусить. Затем, по дороге на верфь, он закинул ее в дом своей сестры в городке, расположенном по соседству с Балтимором. Его сестрой оказалась худая женщина лет пятидесяти в лимонно-зеленом махровом халате и розовых бигуди. Казалось, она рада была видеть брата, но рассердилась на него за то, что он перегородил машиной всю улицу и не дал ей попить кофе с Брайаном Гэмблом. Все эти годы на лице Кэт появлялась улыбка при воспоминании о том, как представил ее Клифф: «Это моя сестра, Филлис. Это Тина — беременная беглянка из Айовы». Вообще-то Кэт сказала ему, что она Джина из Огайо и что она вовсе не беременна, но поскольку все равно это была неправда, она не стала поправлять его.

Филлис прикрыла рукой свои тонкие губы и с ног до головы оглядела Кэт.

— Ну, заходи, Тина. Надеюсь, у тебя нет аллергии на птиц?

На завтрак Филлис поджарила ветчину с помидорами, но единственное, что смогла проглотить Кэт, это тост с клубничным джемом. Потом Филлис взяла ее наверх в комнату, где стояла кровать с полинялым пурпурным покрывалом, было одно окно и три длиннохвостых попугая, которые, как вскоре узнала Кэт, отбывали здесь свое одиночное заключение.

В первый день она проспала двенадцать часов и осталась в этом доме на семь лет.

Кэт засунула палец в мыльный пузырь, наблюдая, как он лопается. Она в сотый раз удивлялась, какой жизненный путь выбрал Райли. Он не уехал из Персуэйшн, теперь это было ясно как божий день, но был ли он женат? Есть ли у него дети? Был ли он счастлив? Живет ли, как раньше, его семья в старом доме на Сидар-стрит, по-прежнему ли его отец мэр города?

И наконец, ее волновал вопрос, который она позволяла задавать себе очень редко, — что случилось с ее родителями? Думает ли о ней мать? Скучает ли о ней и плачет ли по ночам? Жалеет ли, что поступила так со своим единственным ребенком? Закончились ли побои?

Громкий стук не был звуком из прошлого. Кто-то барабанил в дверь.

— Эй, открой! — Это была Нола.

— Кэт! Пожалуйста! Это крайне важно! — Второй голос принадлежал Мэдлин.

Кэт подпрыгнула, расплескивая воду, и стала выбираться из ванны. Завернувшись в полотенце, она крикнула: