Медовый месяц - Ирина Лобановская

— Вариного далекого предка-корабела привез в Россию Петр Первый, — объяснил приятель, ухаживающий за Лидой, подругой полуиностранки. — Кораблестроитель здесь так и остался, он оказался в чести у Петра. Женился на русской небогатой дворяночке, родились дети… Понравилась?

Володя задумчиво рассматривал светловолосую девчонку, старавшуюся никому не попадаться на глаза. Она все время пряталась в тени и по углам коридора.

— Познакомь, — попросил он друга.

Тот охотно сыграл роль сводника.

— Владимир, — представился девочке Гребениченко.

Благодаря своей фамилии он получил прозвище Вовочка Расчесочка.

— Варвара, — равнодушно отозвалась она, пристально разглядывая нового кавалера.

Так, ничего особенного… Невысокий, крепенький, хорошие волосы… очки… Кандидат в отличники.

После лекций они вышли из Бауманского вместе. Оборванные ветром деревья смотрели уныло и безразлично, размахивая голыми ветками. Тротуары намокли темными пятнами и грозили глубокими лужами. Осень перешла в свою последнюю, предсмертную, а потому довольно мрачноватую серую стадию.

— Тебе в Бауманке нравится учиться? — сразу спросила Варя. — Мне нет. По-моему, я ошиблась… Поступила наугад. Мне здесь скучно и тоскливо. И понимаю я лекции плохо…

— У меня отец математик, профессор, — объяснил Володя. — Мне кажется, я уже в трехлетнем возрасте знал, что такое логарифмы. Поэтому моя дорога была предопределена. Могу тебе помочь по любому предмету. Только зачем же ты сюда поступала?

Варя пожала плечами. Она была безынициативна и часто просто тупо и послушно следовала за другими. Куда позовут. Позиция с возрастом становилась опасной — мало ли кто куда поманит? Но Варя этого пока еще не осознавала.

«Сначала отрапортовать, а потом разобраться!» — любил повторять отец.

Варя делала точно так же. Сначала поступала, а потом разбиралась сама с собой. И говорила привычное: «Ну, понеслось…»

— До сих пор не пойму… Подруга пошла и меня за собой потянула… Странно, что я сдала все экзамены. Хотя Лида помогала мне готовиться и даже сделала для меня много шпаргалок. Без нее я бы ни за что не поступила. Ей институт нравится.

— А чем бы хотелось заниматься тебе?

Володя внимательно разглядывал девочку. Ноябрьское низкое солнце высветило ее глаза до самого дна, и они словно немного поблекли. И сама она была бледненькая и худая. Какая-то придавленная…

— Я хочу быть переводчиком, — неожиданно объявила Варя.

— Ну тогда тебе прямая дорога в иняз, — засмеялся Володя. — Поскольку армия тебе не грозит, можешь летом поступить в любой другой вуз.

Варя кивнула и опечалилась, представив себе еще одну эпопею поступления. Но ей действительно нравились иностранные языки. Особенно хотелось выучить язык далеких предков и съездить хотя бы разок к себе на родину.

Лида смеялась над ее бредовыми идеями и утверждала, что необходимо выбрать практичную, жизненно необходимую профессию. Например, инженера. И незачем витать в облаках. Под облаками Лида подразумевала далеких предков, Швецию и все иностранные языки, вместе взятые. Варя грустно с ней соглашалась, хотя дружба с Лидой начинала ее тяготить. Подруга слишком любила командовать и привыкла распоряжаться Варварой.

Варя жила в Лефортове, и Володя отправился ее провожать, забыв о родной Никольской. Правда, его родная улица возле самого Кремля давно жила под другим, более современным и отвечающим действительности именем — 25 Октября. Но отец-профессор, не выносящий никаких преобразований, революций и бунтов, по-прежнему упорно именовал старую улицу Никольской. В семье так и повелось.

Возле подъезда старого угрюмого дома, где жила Варя, Вовочка Расчесочка собирался распрощаться, записав номер телефона, но она несмело потянула нового знакомого за рукав:

— Пойдем к нам! Дома никого нет. Родители приходят очень поздно, а мне так скучно сидеть одной! У Лиды теперь появился ухажер, твой дружок…

В темноватой, с маленькими окнами квартирке Паульсенов действительно будто пахло одиночеством и скукой. Володя впервые ощутил этот запах, по-своему теплый, но давящий, а главное — словно неистребимый. Все подоконники были заставлены горшками с цветами, закрывающими солнечный свет еще больше. Почти всю комнату занимал старый белый рояль. Он казался случайно сюда попавшим, по нелепой ошибке, хорошо понимал и признавал свою неуместность, легко соглашался со своей экзотичностью, но именно ею безумно гордился.

— Ты играешь? — спросил Володя.

— И пою, — отозвалась Варя, — Вот пообедаем, и я тебе могу сыграть и спеть.

Навстречу вышли две кошки и, важно помахав хвостами, уселись изучать незнакомца.

— Инцест, — рассеянно заметила Варя.

— Что? — не понял Володя и поправил очки.

— Этот длиннохвостый негодяй с рыжими наглыми глазами — ее сын, — объяснила Варенька, осуждающе ткнув пальцем в сторону дородной серой кошки.

В доказательство ее слов из комнаты клубком выкатились два забавных, пронзительно пищащих котенка и бросились к матери. «Негодяй» их появление проигнорировал.

— Надо было их разлучить, а моим родителям вечно некогда, — продолжала Варя. — Мой руки. Это вон там! Вообще сынка следовало бы кому-нибудь отдать, а мы оставили их вместе. И вот результат! Детишки налицо. Их родилось больше, но выжила только эта парочка. Хотя говорят, что при кровосмешении малыши обычно умирают.

Котята радостно прильнули к матери, которая их нежно облизывала.

— А как ты думаешь, почему кошки все время лижутся? — Варя быстро накрывала на стол. — Что они в этом находят? Я как-то решила проверить опытным путем и сама полизала кошку. Кисленько… Наверное, у них на шерстке витамин С. Потому и вкусно, питательно, вот и тянутся языки…

Володя вымыл руки и сел на крохотной кухне рядом с хозяйкой.

— У нас всегда ютилось много кошек, — разливая суп, вещала Варенька. — Одна умерла от родов, и котята не смогли родиться. Ветеринара не нашли, был выходной, а самим разрезать кошке живот ножом и спасти хотя бы котят — рука не поднялась…

— А кто у тебя родители? — поинтересовался Володя. — Я слышал о твоем предке, корабеле из Швеции…

— Это правда. — Варя с удовольствием взялась за суп. — У нас даже где-то остался макет построенного им корабля. Но по-моему, это вранье. Ну как мог сохраниться такой макет? Да и откуда ему взяться в те времена? А папа в это свято верит. Он работает в Министерстве легкой промышленности. Специалист по пушнине и мехам. И мама там же — секретарем замминистра. Мне кажется, такая скука… Представляешь, целый день твердить одно и то же: «Приемная заместителя министра…» К концу недели от телефона одуреешь.

Володя усмехнулся. Кошки, выращенные хозяевами в нелегких условиях, терпеливо ждали своего обеда.