Крестная мамочка - Керри Адамс

— Сейчас?.. Слушай, я бы с радостью, да у нас по плану нудный званый ужин.

— Я все слышу! — прозвучал в трубке голос Саши, жены Бена. Женщины, которая отняла у меня друга. Возненавидеть ее было бы проще простого, да не выходит. Хорошо еще, она так погрязла в работе, что регулярно одалживает мне Бена.

— Он тебя недостоин, — крикнула я в ответ.

Саша взяла трубку:

— Знаю. С приездом, Тесса. Здорово было?

— А как же. Но дома лучше.

— Отлично. А мы уж боялись, что ты с концами пропадешь в каком-нибудь ашраме.

— Нет уж, я отовсюду рвусь домой, как почтовый голубь.

— Ну, год-то выдался не из легких. Неизвестно, как могли сказаться все эти стрессы. Но голос у тебя бодрый, и выглядишь, держу пари, отпадно.

— Спасибо.

Саша не разводит китайские церемонии: разговоры у нее краткие и по делу. Трубкой снова завладел Бен.

— Мудрая у тебя жена, — сказала я.

— Ага. Аж досада берет, правда? Рад, что ты вернулась в полном порядке.

— Иди на свой ужин, — велела я. — Завтра поговорим.

— Обязательно. Что-нибудь придумаем.

Я положила трубку и уставилась в небо, прижав телефон к животу. Бывший босс меня больше не донимал; честно говоря, отпуск пришелся очень кстати. Однажды, когда я валялась на индийском пляже после интенсивной утренней йоги, до меня вдруг дошло: я же ни разу толком не отдыхала со времен Вьетнама. Пока все вокруг оттягивались в отпусках, я кропала статьи. Ежегодно, в течение почти десяти лет, я сдавала экзамены, а когда покончила с ними, вгрызлась в работу. Даже в выходные некогда было сесть и подумать, а к праздникам накапливалась куча дел, на которые в будни вечно не хватало времени. Я вымоталась. Так что в каком-то смысле все, что ни делается, — к лучшему. У меня появился шанс перестроиться и собраться с силами. А заодно и подправить здоровье. Да, я ожила. Определенно ожила. Так откуда взялось ощущение, будто я иду ко дну?

Я поступила так, как поступала всегда в тоскливые минуты. Позвонила Самире.

Самира — моя сравнительно новая подруга. Она профессиональная тусовщица, и это очень удобно: всегда есть кому подыграть мне. С другой стороны — страшновато: на фоне Самиры я выгляжу дилетанткой. Между нами есть одно, но принципиальное различие: Самира до неприличия богата, поэтому любви и секса в ее жизни хоть отбавляй. В одиночестве она остается редко. Но я люблю ее не за деньги. Вы вряд ли поверите, но как раз самое серьезное препятствие для дружбы с Самирой — ее абсурдное богатство. Слишком уж она привыкла получать все, что душе угодно. Что мне в ней нравится, так это ее готовность к вечеринкам не только в субботу, но и в любой другой день недели. Признак материальной обеспеченности. С таким пристрастием к тусовкам Самире полагалось бы смахивать на Тедди Кеннеди, но личных тренеров у нее больше, чем членских карточек баров, вдобавок ради возможности пускаться в разгул она готова истязать себя тренировками. На ее мобильнике после долгих гудков включился автоответчик, и я оставила срочное сообщение.

Одного взгляда на гору грязной одежды мне хватило, чтобы потерять всякое желание заниматься стиркой. Содрав с себя дорожные шмотки, я бросила их в ту же кучу и направилась во «влажную зону». Насадка душа у меня здоровенная, как сковородка, и обошлась она мне дороже, чем любой другой предмет интерьера. На мягкой мебели удалось сэкономить, без штор я обхожусь до сих пор, а вот душ — предмет первой необходимости. Иметь домашний водопад волшебно, но совершенно непрактично, особенно если у тебя курчавые волосы. Ну и пусть. У меня уже скопилась целая коллекция шапочек для душа. А еще масок для кожи вокруг глаз. В одинокой жизни есть свои плюсы.

После душа я раскопала запасы цивильной одежды и нарядилась как для похода по магазинам. Джинсы. Сапоги до колен. Тугая, как вторая кожа, белая футболка с длинными рукавами, оттеняющая загар. Ради кого я одевалась, для меня загадка. Зачем — тем более.

Я живу между Пимлико и Вестминстером, от моего дома рукой подать до галереи Тейт, в переулках полно магазинчиков — надо только знать, где их искать. Плохо лишь, что путь к ним преграждает автомагистраль. Прямо скажем, неполезна для легких эта «дорога смерти». Я затоварилась самым необходимым — молоко, хлеб, вино, светлое пиво, лайм, хуммус, морковные палочки, туалетная бумага — и двинула домой. На обратном пути зацепилась взглядом за вывеску паба. Самира пока не перезвонила, и, хотя я обожаю слоняться по своей квартире, слоняться там практически негде, да и приедается быстро. И я завернула в паб, пропустить кружечку. Жаль, хозяина, с которым я сдружилась, на месте не оказалось, поэтому в пабе я не засиделась. Самиру я вызванивала еще три раза. Через три часа она сподобилась ответить, и по ее голосу сразу стало ясно: веселится на всю катушку.

— Дорогая, ты вернулась! Чем занимаешься?

— А ты чем?

У меня есть дурацкая привычка увиливать от прямых ответов. Даже когда я в отчаянии.

— Я у приятеля. Выпили по чуть-чуть и собираемся в какой-то новый клуб. Приглашения организовал кто-то из друзей Никки. И ты давай с нами, непременно!

Я взглянула на часы: почти девять.

— Даже не знаю… А вы где?

— Пока в Ричмонде, но скоро выезжаем, так что жми на всех парах.

— Поздно уже…

— Ой, вот только не надо киснуть, ладно? Умираю, как хочу тебя увидеть.

В трубке фоном звучали голоса.

— Ты там с кем?

— С друзьями, знакомыми, да ты их почти всех знаешь.

Вряд ли. Бессмысленно тащиться аж в Ричмонд, если они все равно намылились в город.

— Слушай, когда выедешь — позвони, и пересечемся в городе.

— Класс. Мы трогаемся самое большее через полчасика. — И короткие гудки в трубке.

Я сразу поняла, что здорово лопухнулась. Час у Самиры — понятие крайне растяжимое. Вполне может оказаться, что я промаюсь в ожидании еще часа три. Надо было все-таки ехать в Ричмонд. И так ведь придется догонять остальных, а это гиблое дело: если уж явилась на вечеринку с опозданием, в компанию не вольешься. Остается одно — налить бокал и ждать звонка. А потом еще бокал… Стоп, Тесса: заходишь на второй круг.

* * *

«Полчасика» прошли один раз, а потом еще три; за это время я успела дойти до кондиции. Тосковать дома в первый же вечер, наблюдая, как сходит мой дивный загар, не хотелось, а мысленно дать себе пинка, встать и одеться не удавалось. Я с пяти утра в дороге и уже совсем никакая. И потом, никто все равно не звонил. На вечеринку мне все-таки хотелось. Несмотря на усталость. Наконец раздалась телефонная трель.

— Ну и где тебя черти носят? — рявкнула я в трубку.

— Я вообще-то дома. А тебя даже не надеялась застать, хотела просто оставить сообщение…

— А, это ты, Фран.