Во власти женщины - Виктория Паркер

– Гораздо лучше, когда я увидел вас, querida. Не можете ли вы подойти ко мне поближе? Не бойтесь меня.

– Так волк говорил овечке, – бросила Пия. – Вы так же сладко рассуждали, когда добывали доступ в мой дом, мистер Карвальо? Или в прошлый раз вы не были так самоуверенны?

– Зовите меня Никандро, будьте добры. Ведь сейчас я полностью в вашей власти.

Ник представил, что соблазняет ее. Сначала он широко расставит колени. Затем прижмет к себе, ощутив ее груди и острые соски. Он так хотел полностью ей овладеть, но не мог к ней прикоснуться. Это было мучительно.

– Ну, хорошо, Никандро.

Пия произнесла его имя с легким акцентом – итальянским или греческим. Темные вьющиеся кудри и карие глаза прекрасно подошли бы к этому хрипловатому сексуальному голосу.

– Это хорошо, что мы будем разговаривать друг с другом на «ты». Может быть, ты расскажешь мне, что делал в моих комнатах. Я тебя очень внимательно слушаю. Надеюсь, будет интересно.

– Сначала скажи, как тебя зовут, и я объясню, что я здесь делал.

– Меня зовут Олимпия Мериси.

Ник чуть не вздрогнул.

– Ах. Младшая жена, да? – Почувствовав разочарование, Ник нахмурился. Разве это его должно волновать?

– Меня никто никогда не будет звать женой. Ангелы запляшут в аду, если я подчинюсь какому-нибудь мужчине.

Ник скоро исправит это.

– Ты можешь называть меня дочерью.

Все остановилось, словно кто-то нажал «паузу» на драме, которой можно было назвать его жизнь. У Зевса есть дочь – похоже, судьба решила преподнести Нику сюрприз.

Ник еще раз попытался развязать узлы на веревках, пока вновь не обрел дар речи.

– В таком случае надеюсь, что не слишком сильно побил охранников твоего отца. Мне бы хотелось лично извиниться перед ним. – Если бы Ник был Пиноккио, то его нос вырос бы сейчас до невероятных размеров.

– Очень благородно с твоей стороны, – сказала она с сарказмом.

– Я тоже так думаю. Я очень порядочный человек.

– Это незаметно. У меня старомодный взгляд на вещи. Я считаю, что соблазнять мою работницу и проникать в мой дом непорядочно.

Ник насмешливо взглянул на нее:

– Ты слишком щепетильна, querida. Я просто проявил любопытство, вот и все.

Маленькая плоская черная коробочка, со свистом прорезав воздух, упала возле его ног.

Ах. Черт возьми.

– Я думала, что такое высококлассное оборудование может использовать лишь сотрудник ЦРУ. Сильно сомневаюсь в том, что ты купил эту штуку в отделе электроники местного супермаркета.

Ник пожал плечами. Он забыл о том, что был крепко привязан к стулу. Боже, какая боль!

– Будем считать, что у меня есть друзья в высших кругах.

– В Белом доме?

– В Бронксе.

Пия рассмеялась весело и заразительно.

– Любой нормальный человек попросил бы о встрече. Ты слышал о том, что существует телефон?

– Веришь мне или нет, я предпочитаю личный контакт…

– О да, я верю тебе, – вспыхнув, прервала его Пия. – Зачем? Зачем ты пришел сюда? Чего ты хочешь?

– Встречи с самым могущественным и загадочным человеком. Один час аудиенции с твоим отцом.

– Это невозможно, – решительно заявила Пия, не медля ни секунды.

Она явно была деловым и предельно откровенным человеком. Наверное, глупо, но он поверил ей. Похоже, эта женщина не любила тратить время зря. Будто время было для нее самой драгоценной вещью.

Задумавшись над этим, Ник засомневался:

– Его здесь нет?

– К сожалению, нет. Он очень далеко уехал.

Ее тон был каким-то странным. Ему грозила опасность? Возможно. Учитывая то, кем был ее отец.

– Жаль.

Ник решит, что ему нетрудно будет провести несколько дней или недель в обществе этой женщины. Он сможет внедриться в ее жизнь, найти слабые места и соблазнить ее, уложив с собой в постель. Зевс страшно разозлится, когда узнает, что Ник соблазнил его драгоценную дочь. Это была прекрасная идея, и ее надо было серьезно обдумать.

– Ты хочешь обсудить с ним дела бизнеса или личные вопросы? – поинтересовалась она.

– И то и другое.

– Я поговорю с ним насчет тебя или могу отдать ему твою записку. Можешь быть уверен, что я сохраню конфиденциальность.

Пия стала медленно приближаться к нему, и Ник завороженно ждал. Его сердце громко стучало, и вскоре ее силуэт прояснился. Он увидел тонкую талию, а затем глубокий треугольный вырез ее черной рубашки, под которой скрывалась перламутрово-белая кожа. Олимпия почувствовала, как вскипела ее кровь.

Она медленно приближалась к Нику, и его тело напрягалось с каждым ее шагом…

Пия села, скрестив ноги и подперев кулаком подбородок. Эта картина была очень сексуальной. Ник почувствовал себя юношей, который никогда раньше не встречался с женщинами.

– Ты, оказывается, невероятно красивая, а к тому же блондинка.

Ее глаза весело блеснули.

– Ставлю вам «пять», мистер Карвальо. А кого вы ожидали увидеть?

– Гречанку. – Это было единственное слово, которое он смог вымолвить. Эта женщина выглядела так, будто только что сошла с экрана. Густые светлые волнистые волосы были зачесаны наверх и уложены в узел – как у Грейс Келли. Но Олимпия Мериси излучала опасность и страх. Эта женщина не желала подчиняться мужчине или покоряться своей сексуальности.

Красота ее была фантастической, почти нереальной. Бледная гладкая кожа, мерцавшая, словно жемчуг, высокие скулы, о которых мечтает любая супермодель, огромные голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, и полные, чувственные губы, накрашенные темно-красной помадой.

Ее смело можно было назвать Афродитой, настолько она была похожа на богиню. Она таила в себе опасность, – но разве не это так возбуждало его? Такая женщина не была создана для брака – нет, ее нельзя было брать в жены, черт возьми. Эта женщина была создана для плотских утех.

Втянув в себя воздух, Ник молча стал молиться о том, чтобы эта вспышка страсти прошла так же внезапно, как и возникла.

– А твоя мать… Норвежка? Шведка?

Пия слегка вздрогнула, скривив рот. Он понял, что затронул больной вопрос.

– Француженка, – сказала она таким холодным тоном, что мурашки пробежали по его коже.

Ник пожал плечами. Для влюбленных расстояние не помеха. А Европа совсем недалеко. Ее неудовольствие без слов говорило ему о том, чтобы он больше не расспрашивал ее о матери. Ник знал, что в некоторых случаях не стоит вступать в битву с женщинами. Поэтому он так и сделал сейчас. Ну, хорошо…