Черный код - Вергилия Коулл

В день первого сеанса я пришла пораньше, чтобы настроиться и понаблюдать, как готовят помещение медблока, выделенного мне для работы. К стойке с подголовником подкатили аппараты, контролирующие показатели жизнедеятельности организма, и реанимационный набор. Одна из медсестер, на вид немного старше меня, вдруг оставила занятие и подошла с опущенной головой, не смея взглянуть мне прямо в глаза.

– Вы ведь Анита? – зазвучал робкий голосок.

– Да.

Ее круглое лицо озарилось радостью.

– Я хотела только сказать… для меня честь работать с вами… это такой опыт…

– Я не врач. И мало что понимаю в медицине, – оборвала я ее.

– Тем не менее… может, вы уделите мне время? Потом? Знаете, мой дедушка… он умер два месяца назад… и мне хотелось бы с ним поговорить…

Она, наконец, подняла на меня полные надежды глаза. Я с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Прошло столько лет с момента старта «Синего Кода», а среди обывателей по-прежнему какие только слухи не ходили о том, на что способны перцепторы.

Приказав себе быть дружелюбной, я потрепала ее по рукаву белого халата.

– Я не экстрасенс. И не могу вызывать духов мертвых.

Щеки девушки заметно покраснели.

– Это я знаю, но… дедушка воспитал меня. Я хотела бы просто повидаться с ним еще раз…

– Вы можете посмотреть на его фотографию.

– Это будет не то, как вы не понимаете! Я хочу обнять его! Вы же сможете сделать так, чтобы я его обняла?

Я подавила тяжелый вздох.

– Я могу воссоздать его образ. Но это будут ваши воспоминания. Ничего нового не произойдет. Он не скажет вам то, чего вы никогда от него не слышали прежде.

– Пусть так! – она едва не топнула ногой.

– Софья! Почему болтаем вместо того, чтобы работать? – рядом с нами появился Васильев, главврач тюремного медблока. Дородный мужчина с двойным подбородком, он напоминал ходячую гору. Медсестра юркнула прочь, а врач повернулся ко мне. – Простите. Что-то персонал совсем от рук отбился.

– Ничего, – слабо улыбнулась я. – Я привыкла. Как ваша внучка?

С Васильевым мы уже работали раньше над некоторыми делами, и это позволяло общаться на почти дружеской ноте.

– Пошла уже, егоза, – хмыкнул тот. – Фотку как-нибудь дам посмотреть. Что-то еще нужно?

Он кивком показал в сторону оборудования. Я обвела взглядом помещение с несколькими кушетками и прямоугольным загороженным решеткой окошком. Персонал вытянулся по струнке, показывая, что готов приступать.

– Спасибо. Все идеально, – поблагодарила я главврача.

– Тогда заводим, – он выглянул в коридор и подал кому-то знак.

Я невольно отступила к стене и тут же разозлилась на себя за слабость. Почему не могу подавить реакцию на появление убийцы? Это он должен меня бояться! Он! А не я.

Под охраной ввели Макса, и довольно просторная прохладная комната вдруг стала тесной и жаркой, как ад. Мой будущий объект смотрел прямо перед собой, на губах играла легкая ухмылка. В профиль этот засранец был не менее красивым, чем в анфас. Я скрипнула зубами.

Проходя мимо, Макс совсем чуть-чуть переместил взгляд. Казалось, что он просто смотрит немного в сторону, и, пожалуй, только я единственная из всех почувствовала: боковым зрением он ищет меня. Слишком гордый, чтобы открыто продемонстрировать интерес и повернуть голову. Сложная натура.

Следом вошла Вронская. Заметив, что адвокат с нескрываемым любопытством оглядывается, я подошла и поздоровалась.

– Наверное, мне нужно кое-что объяснить, – я показала на Макса, которого мягкими кожаными ремнями пристегивали к стойке так, как пристегивают буйных больных. Плечи, запястья, бедра, щиколотки. Удерживающий поперечный ремень через живот. И еще один – на лоб. Смотреть на связанного до неподвижного состояния убийцу мне неожиданно понравилось.

– Есть угроза жизни, я так понимаю? – обеспокоилась Вронская, разглядывая реанимационный набор.

– Это простая предусмотрительность, – тут же заверила я ее. – Так как мы имеем дело с вмешательством в работу мозга, у некоторых объектов случаются эпилептические припадки или инсульты. Даже изучив заранее медкарту, невозможно предугадать, как пойдет дело. Поэтому мы обязаны иметь под рукой все необходимое.

Похоже, мой ответ удовлетворил адвоката, и она кивнула.

– Сколько сеансов потребуется?

Я пожала плечами.

– Единой схемы нет. Все зависит от того, будет ли объект сопротивляться вторжению в свою голову или решит сотрудничать. В любом случае, я не доберусь до воспоминаний, пока его подсознание не перестанет воспринимать меня, как вторженца. А для этого потребуется минимум два сеанса. Мы начнем с простых фантазий на отвлеченные темы, чтобы привыкнуть друг к другу.

– И что будет, когда вы доберетесь до воспоминаний?

Я повернулась в сторону Макса и тут же пожалела об этом. Одежду на его мощной груди расстегнули, на резко обозначившиеся мышцы груди наклеивали датчики. Сам он перехватил мой взгляд и ухмыльнулся. Я резко отвернулась. Смотреть на бледное лицо адвоката было куда спокойнее.

– Я увижу его глазами то, что произошло. Потом через специальную программу передам картинку в электронный файл. Ее можно будет запустить на любом мониторе и просмотреть каждому желающему.