Сумерки волков - Ольга Погодина-Кузмина

Год назад Марьяна по совету своей подруги и психолога Светы решилась на хирургическую коррекцию лица. Сама Светлана основательно занималась улучшением своей внешности — делала уколы, испытывала какие-то новомодные лазерные методики, и Марьяна, раньше презиравшая женские ухищрения, тоже соблазнилась возможностью сбросить вечный груз недовольства своим отражением в зеркале.

— Высший разум хочет, чтобы мы радовались, а не страдали. Ты сразу поймешь, как внешность поменяет отношение к тебе людей, — убеждала ее подруга, и она оказалась права.

Левон появился в жизни Марьяны сразу после того, как игла и скальпель хирурга добавили пухлости ее узким губам, приподняли скулы и разгладили морщинки возле глаз. И хотя Левон и повторял, что красота — в глазах любящего, Марьяна больше доверяла мудрости подруги: «Мужчинам проще смотреть, чем думать».

Левон называл ее Машей, любил хорошую кухню и сам замечательно готовил, но этим и ограничивалось его сходство с Георгием, бывшим мужем Марьяны. Жизнерадостный, лукавый балагур Левон везде находил повод для шутки, но язвил по преимуществу одного себя. Осмеянию подлежала и лысина на макушке, окруженная «кольцами Сатурна» — объедками пышных кудрей, и чичиковская комплекция, и запутанная родословная. Вышучивать свою персону он был готов безжалостно, почти самозабвенно, и это поначалу нравилось Марьяне. Как и его деловая хватка, и отношение к своей работе.

Он был женат два раза, разведен и все еще нравился женщинам. В его архитектурной мастерской готовили проекты типовых торговых центров. Левон толково вел дела, вникал в каждую мелочь, умел принять взвешенное решение, но часто проявлял избыточную деликатность с подчиненными или же вскипал по пустякам, оправдываясь тем, что в жилах его бурлит кровь заклятых врагов: армян и турок, немцев и евреев.

— Меня раздирают противоречия, — в шутку жаловался он за столом. — Сердце рвется на священную битву с неверными, ноги маршируют в пивную, в голове армянское радио напополам с Талмудом, а живот желает услаждаться щербетом и не пускает никуда — ни на войну, ни в синагогу.

Когда они стали встречаться с Марьяной, к этой шутке Левон добавил нечто вроде комплимента. Обнимая ее, хвастался перед гостями:

— А в жены взял настоящую фрау, чтобы держала меня в строгости. У нее не разбалуешься — лагерный режим.

Марьяне было что возразить — ее советы он пропускал мимо ушей, на упреки отшучивался, да и женой она пока не стала. Ее развод с Георгием Измайловым застрял на промежуточной стадии. Не получалось окончательно решить имущественные вопросы, общались они с бывшим мужем только через адвокатов, у нее не было сил встречаться с ним и что-то обсуждать.

Марьяна все еще чувствовала жгучую горечь, думая о том, что Измайлов добился всего, чего хотел, но так и не был наказан за причиненную ей обиду. Год назад он со своим двадцатилетним любовником окончательно перебрался в Москву. А там благодаря женитьбе сына сделался вторым лицом корпорации, которую с таким размахом выстроила властная семья.

Этот человек удивительным образом умел все обращать в свою пользу, даже сокрушительные удары судьбы. Пережив потерю бизнеса и тюремное заключение, перестав общаться с теми, кто осуждал его открытое гомосексуальное сожительство с продажным юношей-моделью, Измайлов вдруг снова оказался на вершине. Он опять занимался финансовыми махинациями, обрастал новыми влиятельными связями и запросто появлялся в публичных местах вместе со своим любовником, о котором Марьяна не могла думать без чувства гадливости.

Левон убеждал ее покончить с прошлым, подписать необходимые бумаги и отпустить бывшего мужа на все четыре стороны. Сердился на ее нерешительность:

— Чего там считать, развод есть развод. Уходишь — оставь женщине все. Берешь ее — бери без ничего. Я так всегда делал, и мне не нужно твоих акций, дивидендов. Мне нужна ты.

Левон следовал своим правилам — все еще помогал своей первой жене и взрослым детям, баловал маленькую внучку. На свой юбилей он официально представил Марьяну своим детям. Пока они не жили вместе, но Марьяна оставалась в его квартире на два, три дня, после возвращалась к себе. Он тоже оставался у нее на ночь, все чаще заговаривая о том, что боится потерять ее, что хочет видеть ее рядом. Они вдвоем ездили в отпуск, планировали выходные.

Марьяна знала, что с ним будет чувствовать себя окруженной заботой, что подруги будут называть ее счастливой. Да и условия развода, которые предлагал Измайлов, можно было считать выгодными для нее. Но это не меняло главного. Георгий предал, открыто унизил ее и даже не пытался оправдаться. Поэтому Марьяна не соглашалась ни принять от него права на совместную фирму, ни отдать ему часть долей в предприятиях, оставшихся от наследства ее отца. По каждому активу она требовала подробной экспертизы и раздела долей, выставляя все новые претензии к адвокатам.