Благородный соблазнитель - Линн Грэхем

Захра запрыгала от радости, пулей полетела в столовую, чтобы броситься в объятия дядюшки. Это дало Элинор время собраться с мыслями. Джасим отбросил газету и поднялся им навстречу. При ярком утреннем свете он показался ей еще красивее, и она осознала, что в буквальном смысле слова не в силах отвести от него взгляда. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало прерывистым. Стоило ему улыбнуться прильнувшей к его груди девочке, как Элинор точно молнией пронзило.

– Мисс Темпест… – лениво протянул он, отодвигая стул рядом с собой. В прекрасно сшитом наряде для верховой езды он являл собой верх элегантности и изысканности. – Прошу вас, присоединяйтесь к нам.

Элинор на ватных ногах проследовала вдоль стола к месту, которое она ни за что бы не выбрала сама. Слишком уж близко к принцу. Ее охватило волнение, в животе похолодело, она не знала, куда девать руки. Чувствовала себя школьницей, смущенной, глупой и неуклюжей.

– Спасибо за цветы. Вы очень щедры, – пролепетала она, пока Захра щебетала с Ахмедом по поводу своего любимого сухого завтрака.

Взгляд блестящих черных глаз, обрамленных густыми ресницами, остановился на ней, и девушка искренне решила, что ее сердечко может остановиться навсегда.

– Не стоит благодарности.

– Я обязана принести вам свои извинения… я была очень груба, – вымолвила она.

– Для меня это новые впечатления, – улыбнулся принц.

– Никто никогда не дерзил вам? И не ссорился с вами? – услышала она свой удивленный голос.

– Никто, – заверил ее Джасим с таким видом, как будто это было в порядке вещей.

Он смотрел на ее трепещущие ресницы, на заливший щеки румянец и думал, что за игру она затеяла в его честь. Он едва мог поверить в то, что перед ним та самая женщина, которую он встретил вчера вечером, – от грубой, склочной рыжеволосой дамочки не осталось и следа. Сегодня утром на сцену вышла мягкая застенчивая девушка с нежным голосом, не осмеливающаяся поднять на него глаза, абсолютно невинное создание. Такая скорее заманит в ловушку мужчину в годах. Ничего удивительного, что брат заигрывает с этой маленькой интриганкой, хмуро отметил Джасим про себя. С ним такие штучки не пройдут, у него гораздо больше опыта, чем у Мурада, и он куда лучше осведомлен о либеральных сексуальных нравах девушек такого возраста. Ямина, без сомнения, намеренно увезла Мурада из дому на выходные, и Джасим собирается в полной мере воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Еще кофе? – Джасим властно щелкнул длинными смуглыми пальцами, этот жест дался ему так же легко, как дыхание.

Слуга тут же вырос за его спиной с кофейником в руках. Поначалу Захра пыталась обращаться с Элинор точно так же, пока та не научила девочку нормальному поведению. И все же Элинор видела, что для слуг члены королевской семьи Кварама стояли лишь на ступеньку ниже самого Аллаха.

– Расскажите, почему ваш день рождения не удался, – приказал Джасим, свободно откинувшись на стул с самоуверенным видом мужчины, ожидающего развлечения.

Элинор напряглась, нервы ее натянусь, словно канаты, жилка бешено запульсировала где-то в ямочке под шеей.

– Это неудобно, сэр.

Черные ресницы удивленно взмыли вверх.

– Я здесь решаю, что удобно, а что нет, – бросил он. – Говорите.

На мгновение Элинор подивилась приказу, отданному командным тоном человека, привыкшего к беспрекословному повиновению. К ее облегчению, Захра защебетала что-то, избавив ее от необходимости отвечать.

– Вы можете объяснить мне это позже, – проговорил Джасим. – Я иду на конюшню с вами и Захрой.

Эта перспектива не обрадовала Элинор, она мельком взглянула на него и похолодела, заметив жадный блеск в его глазах. Аппетит тут же пропал, желудок съежился. Пристальный взгляд мог означать, что он находит ее привлекательной, но она не могла поверить в то, что Джасим питает к ней личную симпатию, и отругала себя за разыгравшееся воображение. Возможно, он гораздо больше, чем она думала, похож на своего брата и всего лишь пытается сгладить неприятный инцидент прошлой ночи.

Ахмед усадил Захру в детское кресло на заднем сиденье сверкающего черного «рейнджровера». Элинор села на место пассажира, глядя на то, как Джасим обходит капот машины. Она встретилась с ним глазами через лобовое стекло и тут же ощутила свое собственное тело. Грудь в бюстгальтере напряглась, мышцы лона сжались, заставив ее беспокойно заерзать. Девушка испытала настоящий шок, она понятия не имела, что влечение к мужчине может выражаться на чисто физиологическом уровне. Она словно кросс пробежала. Щеки ее залила краска стыда. Рука Джа-сима со смуглыми длинными пальцами нажала на ручной тормоз, и мотор заурчал.

– Вы любите лошадей? – осведомился Джасим.

– С детства с ума по ним схожу, – с печальным смехом призналась Элинор. – Я начала брать уроки верховой езды в возрасте Захры. Соседи держали конюшню, я постоянно бегала к ним и помогала там после школы.

– У вас была своя лошадь?

Элинор сразу погрустнела:

– Да, с девяти до четырнадцати лет. Потом мой отец продал ее. Он думал, что я провожу слишком много времени со Звездочкой, и это мешает моей учебе…

– Вы наверняка были очень расстроены.

– Я пребывала в отчаянии. – Элинор замолчала, не в силах выразить словами чувство невосполнимой потери, которое она тогда испытала. Отец не счел нужным сообщить ей о своих намерениях, и она даже не успела попрощаться с любимой лошадью. К тому же Звездочка была последним связующим звеном между ней и покойной матерью, ее единственным настоящим другом, память о которой помогла ей пройти через несладкие подростковые годы. – Но лошадь была еще молодой, и я уверена, что она попала к какой-нибудь другой девочке, где ее снова полюбили.

– Похоже, ваш отец – человек очень строгих правил, – заметил Джасим, стараясь выудить у Элинор побольше информации о ее жизни.

– Слишком строгих. После этого мне не дозволялось иметь никаких интересов вне школьной программы. Я с радостью покинула родной дом, – горько усмехнулась Элинор. – Какое же это все-таки счастье – жить свободно и не выслушивать ежедневно критические замечания и нравоучения из-за плохо сданных экзаменов. Теперь-то я понимаю, что была далеко не глупой, а самой обычной ученицей, но отец постоянно внушал мне обратное, причем в самом нежном возрасте, и я до сих пор до конца не избавилась от комплекса неполноценности.

Джасим усмехнулся про себя – девушка снова подтвердила его подозрения по поводу ее истинной натуры. Он припомнил страстный призыв ее широко распахнутых выразительных глаз и напрягшиеся соски под тонкой футболкой. Девушка была явно очень чувственной, а ее неспособность скрыть свою реакцию он находил очень, очень сексуальной.

– Я проведу для вас экскурсию по конному заводу, – предложил Джасим.

Они приехали задолго до начала урока Захры, и Элинор не стала возражать против экскурсии. Напротив, перспектива прогуляться по ферме в компании ее хозяина была очень заманчивой. Девушка, конечно, часто ездила верхом, но у нее не было случая посетить конезавод. Предприятие оказалось впечатляющим. Менеджер поспешил из офиса навстречу Джасиму. Ветеринар и старший персонал вскоре присоединились к нему. Несмотря на давний интерес к лошадям, Элинор быстро утратила нить разговора, запутавшись в специальной терминологии. Через некоторое время она ушла проверить, готова ли лошадь Захры. Вскоре прибыл инструктор девочки.