Актриса года - Джон Кейн

Эмбер Лайэнс наблюдала за пауком-сенокосцем. Насекомое медленно карабкалось по тускло-зеленым шторам на окнах гостиной в ее квартире в Западном Голливуде. Осторожно перебирая длинными лапками, паук перемещался с одной складки на другую и наконец добрался до самого верха, где к потолку тянулась тонкая нить его паутины. Как только паук влез на эту нить, Эмбер запустила в него брикетиком мороженого «Милки вэй». Нить лопнула, раздавленный паук прилип к стене.

— Поделом этой твари! — воскликнула подружка Эмбер Татьяна.

— И никакой пощады! — эхом откликнулась другая подружка, Брианна.

На Беверли-Хиллз Татьяна Финкельман и Брианна Шварцкопф пользовались устойчивой репутацией двух исчадий ада. Обеим по двадцать, обе исключены из Южно-Калифорнийского университета, отцы обеих — ведущие исполнительные продюсеры крупных киностудий. Они познакомились с Эмбер в июле прошлого года на благотворительном мероприятии «Приютите бездомных животных» (все собаки должны были быть в намордниках и на поводках) и с тех пор так и прилипли к ней, твердо убежденные, что юная актриса непременно станет «большой-большой звездой».

Сегодняшний вечер три леди начали с посещения кафе на Мелроуз, затем перекочевали в бар «Небеса», где повстречали какого-то каскадера. Он пригласил их на вечеринку в Голливуд-Хиллз. Перефлиртовав со всеми мало-мальски пригодными для этого мужчинами, подружки отправились в заведение Кейт Мантиллини есть чизбургеры. А уже оттуда — домой к Эмбер. Они собирались побаловаться травкой и посмотреть эпизоды из «Банды Брейди». Но Эмбер куда-то задевала кассету с этим самым «Брейди». И Брианна в порыве сострадания — что, кстати, находило на нее крайне редко — поделилась с ней координатами служащего одного ресторана, который отгонял машины на стоянку. А затем, вместо того чтобы смотреть фильм, они вот уже в течение нескольких часов занимались своим любимым делом: сплетничали и перемывали косточки всем знакомым мужчинам.

— А я-то думала, этот писака из «Фрейзер» крутой парень, — заметила Татьяна, пепельная блондинка, недавно сделавшая операцию на мочках ушей, чтобы выглядели более эротичными.

— Как же! — хмыкнула Брианна. — Да у него с желудь, не больше.

— А ты откуда знаешь?

— Да с ним Дженнифер Рейли спала.

— Ты смотри! — удивилась Эмбер. — А я почему-то думала, что она лесбиянка!

— Нет, просто шлюха и пьянь, — ответила Брианна, нос которой подвергался большему числу реконструкций, чем Сикстинская капелла.

Из всей троицы Эмбер единственная ни разу не подвергала свое личико хирургическому вмешательству. Да в том и не было нужды. Татьяна и Брианна часами делали макияж, начесывали и взбивали волосы, одевались как богатые шлюхи в бесплодных попытках походить на женщин… догадайтесь каких! Ну, отгадать не слишком сложно — конечно, на моделей, изображенных на обложках модных журналов. Эмбер же было достаточно натянуть какой-нибудь топ и подкрасить губы помадой с перламутром, чтобы достичь того же эффекта. Совершенно изумительный цвет кожи, россыпь мелких веснушек на носу и грива спутанных рыжих волос. И без всяких усилий она добивалась нужного эффекта: вызывающий, соблазнительный вид, зазывный взгляд, так и говорящий: «Ну же, иди к мамочке!»

Несмотря на то что Эмбер нравилось шляться с Татьяной и Брианной, в глубине души она понимала: обе они лишь краткая остановка на ее пути к успеху. Даже ребенком, еще проживая в Сандаски, штат Огайо, Эмбер была твердо уверена в том, что ее ждет великое будущее. В возрасте семи лет она часами простаивала перед высоким трюмо, корча гримасы и воображая, как эти гримасы когда-нибудь заставят людей смеяться, плакать и падать в обморок. «У меня это есть, — твердила она себе, — точно знаю, что есть».