Давай поженимся! (сборник) - Наталья Нестерова

— Но почему ты решил, что я… то есть вообще нормальная жена не поймет ситуацию?

— Потому что я это уже проходил. Потому что подвиг — действие короткое и приятное. В каждодневном подвиге ничего приятного нет, сплошной невроз. У Лены, конечно, есть няни. Три няни — сутки через трое работают. Потому что одна няня не выдерживает постоянное нытье, вопрос: «Когда Максик придет?» — каждые две минуты. А пичкать Лену одурманивающими таблетками я не хочу.

— Можно сказать, что у тебя уже есть ребенок.

— Можно и так сказать. Да! Ты не бойся за нашу девочку, — кивнул Максим на Ларин живот, — никакой дурной наследственности.

— Я и не боюсь. Это мальчик.

— Поживем, увидим. Не бойся, потому что Лена мне не родная сестра. Вернее, я не родной сын ее родителям. Поясняю. Они меня усыновили, когда были уже сильно немолоды, а потом вдруг Ленка родилась. Мне тринадцать было, когда мы с папой маму из роддома встречали. Такая вот «Санта-Барбара».

Лара смотрела на Максима другими глазами. Когда-то она смеялась над этим выражением. Какие такие другие глаза? Глаза не очки, которые можно достать из сумки и нацепить на нос.

Максиму ее восхищенный взгляд не доставлял никакого удовольствия. Максим морщился как от горького лекарства, принятого ради спокойствия близкого человека.

— Я настолько потрясена, что не нахожу слов. И ты еще насмехался над человеческим благородством и жертвенностью!

— Ко мне эти замечательные качества не имеют никакого отношения. Я прожженный циник, бездушный бизнесмен…

— Да просто гад! Ни словом не заикнулся о своей больной сестре, о том, что тебя усыновили. Максим! Я тобой восхищаюсь.

— Лара! — скривился Максим. — У тебя приступ жалости к бедной больной девочке и умиления ее героическим братом-сироткой. Хорошо бы приступ поскорее прошел. Лена вполне здорова физически и вполне счастлива в своем маленьком мирке, когда я рядом. Ухаживать за ней никто меня не просил, и геройства тут никакого нет. Просто мне так удобнее и спокойнее. Даже выгодно до недавнего момента было — имелось веское основание избегать брачных уз.

— Но ты все-таки сделал мне предложение. И как собираешься распорядиться Лениной судьбой?

— Что-нибудь придумаю.

— А меня в придумщики возьмешь?

— С какой стати?

— Ты не пробовал купить маленькую собачку или котенка Лене?

— Она боится собак.

— Конечно, больших, которых водят в намордниках и на поводках. Но маленького трогательного щеночка или котеночка, живую игрушку? Лена влюбится в него, я уверена. И девочка не будет отчаянно скучать, когда тебя нет. И еще Лену нужно отвести в дельфинарий.

— Сестра пугается в многолюдных местах вроде цирка или театра. Хотя плавать очень любит, летом я снимаю дачу на берегу озера.

— Я читала, что в дельфинарии бывают индивидуальные занятия: в воде дельфин, инструктор и больной ребенок. Эффект, говорят, потрясающий. Мне почему-то кажется, что сестра твоя вроде заключенной, живет в золотой клетке. Игрушек, наверное, куча.

— Целая комната.

— Тебя с утра до вечера нет. Няньки кормят да смотрят, чтоб не лезла куда не следует: не подходила к плите, не толкала шпильки в розетки. Прогулки тупые — за ручку по парку. Так ведь? Киваешь. Ах, как жалко, моя мама уже… Она ведь работала с детьми, у которых задержка развития. Таких безнадежных приводили, даунов глубоких. А мама и считать их научит, и навыкам гигиены, да просто — играм самым элементарным. Я тоже кое-что от нее знаю, кроме того, есть и мамины коллеги.

— Это очень мило, — проговорил Максим с постным выражением лица. — Насчет дельфинария надо подумать, купить там время. Но! — не выдержал, взорвался: — Лара! Ты совершаешь типичную ошибку! Мол, чужую беду руками разведу. Не разведешь! Тому, кто не смолил по две пачки сигарет в день, кажется, что бросить курить легко. Тому, кто не пил по-черному, кажется, что завязать с алкоголем проще простого. Тому, кто не выгребал говно из трусов семилетней девчонки…

— Тому, кто боится принять чужую помощь, кажется, что дружеское плечо подставляют только инвалидам. Ты, наверное, в детстве был мальчиком «я сам» — сам буду уроки делать, сам с пацанами драться, сам решать, когда домой приходить. Так и вырос в мистера «я сам».

— Но я действительно все сам. Подловила! — рассмеялся Максим. — А какой ты была девочкой? Надеюсь, не плаксой-ваксой? И наша доченька…

— Это сын! Еще накаркаешь!

— Все, что мог, я уже сделал. Одним-единственным сперматозоидом. Но готов каркать с тобой всю оставшуюся жизнь, если ты это называешь каркать. Ларка, хватит воду мутить. Выходи за меня — и точка.

— После всего, что услышала и узнала?

— А что криминального ты узнала?

— Во-первых, ты мне три с лишним года врал, то есть молчал про сестру и про свое детство. Во-вторых, послал подальше, когда я только заикнулась про свое участие. Хороша семья, в которой муж жену ни в грош не ценит.

— Нормальная патриархальная семья. Муж — добытчик, жена — хранительница очага. Мой дом — моя крепость, которую, уж поверь, я смогу защитить. Лара, мы второй час диалог ведем. Не надоело?

— Нет. Скажи, а у тебя еще каких-нибудь скелетов в шкафу не спрятано?

— Вроде нет. Сын внебрачный в Америке. Но некрасиво мальчугана скелетом обзывать. Ну, что ты рот открыла и глаза вылупила? В лице переменилась. Беременным надо заботиться о здоровье. Чаю попей, остыл, правда. Я сам о нем узнал, когда ему пять лет стукнуло. Американка, партнер по первому бизнесу… У нас была любовь-морковь, но больше морковь. Потом я в другую фирму перешел и забыть забыл про барышню из Хьюстона. А несколько лет назад на одном банкете вместе оказались, дама подвыпила и разоткровенничалась.

— И ты?

— Что я? Пожал плечами, это был выбор дамы. С таким же успехом она могла обратиться в банк спермы, хотя там процедура, наверное, менее приятна.

— И ты никогда не видел своего сына? Не интересовался собственным ребенком? Как его зовут?

— Стив. Или Сэм? Маму точно зовут Джейн. Зачем мне интересоваться мальчиком, если я не испытываю к нему ни грана любви или теплоты? Ради сомнительного любопытства портить людям жизнь? Джейн вышла замуж, у них хорошая типичная американская семья с пикниками на заднем дворе, с бейсболом по субботам и посещением церкви по воскресеньям. Я не нужен этому ребенку, равно как и он мне.

— Ты чудовище!

— А пять минут назад был героем.

— Значит, твоего сына Стива-Сэма может воспитывать чужой дядя, а когда я собралась замуж за Витю Сафонова, ты взбеленился.

— Вот именно! Разницы не видишь? Очевидно, у беременных что-то с мозгами происходит. Надеюсь, процесс обратим. Сначала наврала мне с три короба, потом принялась бросаться из крайности в крайность: то я святой подвижник, то мразь последняя. А я есть такой, как есть. И я люблю тебя, сильно и по-настоящему. Сопротивлялся этому чувству, хотел видеться реже, спустить на тормозах. Не вышло. Как только представлю жизнь без тебя, свет становится не мил: и работа, и дом, и Ленка — все теряет смысл. Поверь мне, пожалуйста, эти мысли не сегодня, не два часа назад возникли, они давние. Я их утрамбовывал, да бесполезно. Просто сегодня прорвало, и мне стало легче, несмотря на твои выкрутасы. Лара! Я не резиновый. Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Только «да» или «нет», без вариантов, без лишних слов. Ты меня любишь?