Закон счастья - Хелена Фенн

— И давно ты купил это поместье?

— Около шести месяцев назад. — Виктор по-хозяйски глянул на свое жилище. — Я собираюсь кое-что переделать здесь. Там, за террасой, есть старый плавательный бассейн, которым можно пользоваться и сейчас, но мне хочется слегка усовершенствовать его. Да и ведущую в сад лестницу надо подновить. Некоторые ступени совершенно рассыпались. Жаль только, что на все это у меня катастрофически не хватает времени…

— Ты много работаешь?

Виктор в ответ вздохнул.

— Пока я занимаюсь делами в Париже или где-нибудь за рубежом, только и думаю, как поскорее вернуться сюда. В этом уголке я отдыхаю душой. Нервное напряжение исчезает здесь каким-то необъяснимым образом… — Он вдруг замолчал, изучающе глядя на Мейбл. Та смущенно потупилась. Выражение синих глаз Виктора вызвало в ее душе легкий трепет. Нечто подобное, должно быть, испытывает бабочка, внезапно накрытая сачком. — Расскажи лучше, как идет жизнь у вас в Бирмингеме, — с легкой улыбкой произнес он. — Как чувствует себя твой отец?

— Спасибо, хорошо… Хотя я считаю, что он тоже слишком много работает…

Патрик Эггертон вдовел второй раз. Потрясения, вызванные потерей сначала одной любимой женщины, а через несколько лет и другой, не могли не сказаться на его душевном состоянии. Он стал замкнутым и сейчас, похоже, черпал жизненную энергию лишь в любимом деле.

— Судьи всегда поздно уходят на пенсию, — заметил Корте.

— Тебе не случалось сталкиваться с моим отцом по работе? — поинтересовалась Мейбл.

— Прежде такое бывало, но очень редко. А сейчас мне почти не приходится участвовать в судебных процессах в Англии. Однако я хорошо знаю, что твой отец пользуется репутацией честного и справедливого судьи. А как ты, чем занимаешься?

— Последние годы я живу в нашем родовом поместье и имею свой маленький бизнес.

— Вот как? Впервые слышу об этом. Лорна ничего мне не рассказывала.

— Выходит, вы с ней часто встречаетесь?

Едва закончив фразу, Мейбл пожалела, что не успела вовремя прикусить язык. Неосторожный вопрос явился следствием сумасбродной и совершенно ни на чем не основанной фантазии о том, что Лорна, мягко говоря, находится в близких отношениях с Виктором. И все же, судя по всему, у них все-таки состоялся роман.

Мейбл была на два года моложе своей сводной сестры — дочери второй жены Патрика Эггертона. Первая его супруга, мать Мейбл, погибла в горах, занимаясь альпинизмом, когда девочке было всего десять лет. Мать Лорны скончалась из-за осложнений, вызванных поздней беременностью. Несмотря на все попытки Мейбл завязать дружбу со старшей сестрой, между ними сложились весьма прохладные отношения, поэтому и виделись они нечасто.

— Встречаемся? — удивленно переспросил Виктор. — Вообще-то мы время от времени беседуем по телефону… Иногда ужинаем в ресторане, если наше пребывание в Лондоне совпадает. Кстати, пару месяцев назад Лорна приезжала сюда, чтобы посмотреть на мой новый дом. А почему ты спрашиваешь? Тебя что-то беспокоит?

Мейбл опустила взгляд в тарелку. Восхитительный французский сыр вдруг показался ей не вкуснее жвачки. Ее захлестнуло знакомое щемящее ощущение, окончательно отбившее аппетит. Лучше всего это чувство можно было бы определить как безграничное, пронизанное безысходностью отчаяние. В такие минуты Мейбл ненавидела себя. Ей совестно было поддаваться столь унизительным эмоциям, но факт остается фактом: она по-прежнему ревнует Виктора к Лорне.

— Почему меня что-то должно беспокоить? — раздраженно пожала она плечами. — Какое мне дело до ваших встреч?

Виктор прищурился, пристально вглядываясь в лицо Мейбл, и она замерла, боясь неосторожным словом или жестом выдать свои истинные мысли.

А подумать ей было о чем. Воображение рисовало, как Виктор и сводная сестра сначала ужинают в каком-нибудь фешенебельном лондонском ресторане, а потом отправляются к Лорне, чтобы всю ночь напролет заниматься любовью. Мейбл представила все это, и ей стало не по себе.

Что со мной происходит? — думала она. Ведь долгие годы я жила с сознанием того, что эти двое любят друг друга и тут уж ничего не поделаешь. И вдруг этот новый приступ ревности!

— У тебя усталый вид, — прервал ее размышления Виктор. — Мать сказала мне, что ты приехала во Францию всего на сутки. Разве нельзя побыть у нас несколько дней? Здесь можно хорошо отдохнуть.

— Нет, я не могу задерживаться, — решительно произнесла Мейбл. Отдохнуть? В доме Виктора? Это невозможно! Впрочем, он, должно быть, понятия не имеет, как жестоко обидел ее несколько лет назад. Однако растолковывать ему что-нибудь бесполезно. — У меня очень мало свободного времени, — добавила она, чтобы как-то смягчить категоричность отказа.

Виктор придвинул блюдо с фруктами поближе к ней и отпил глоток вина.

— Бизнес требует присутствия? — поинтересовался он с иронией.

— Напрасно насмехаешься! Я заведую частным бюро «Родословие». К нам обращаются все, кто интересуется своим происхождением и историей рода. Иными словами, мы занимаемся составлением генеалогического древа для любого желающего.

— Мне известно, что такое генеалогия, — криво улыбнулся Виктор.

— Да, конечно. Прости, я, кажется, начала объяснять тебе элементарные вещи…

— Ну и как продвигаются твои дела? Бизнес процветает?

— Во-первых, мне нравится то, чем я занимаюсь, а во-вторых… Видишь ли, на составлении родословных сильно не разбогатеешь. Но на жизнь мне хватает, и вдобавок ко всему я могу управлять делами из дому. — Мейбл странно было обсуждать свои дела с Виктором. Она начала нервничать, не понимая, куда он клонит, интересуясь ее жизнью. — Отец очень рад, что я выбрала это занятие. Он сам с давних пор питает страсть к подобным изысканиям. Именно благодаря своему увлечению генеалогией отец смог найти и приобрести дом, в котором мы сейчас живем. Наполовину в шутку, наполовину всерьез мы называем его родовым гнездом Эггертонов, потому что земля, на которой построен особняк, когда-то принадлежала нашим далеким предкам. Между прочим, чтобы получить необходимые сведения, отцу пришлось исследовать корни нашей семьи вплоть до тринадцатого века.

— Могу себе представить его реакцию, когда наконец он добрался до цели! — ухмыльнулся Виктор. — А уж как ваше семейство гордится своим древним происхождением, мне и представить трудно! Старинный род Эггертонов… Это не какие-нибудь безродные корсикашки!

— Давай лучше не будем касаться прошлого наших семейств, — поспешила сменить тему разговора Мейбл, с удивлением обнаружив в тоне собеседника, кроме иронии, и нотки раздражения. — Так мы не придем ни к чему хорошему.

— Ладно, оставим этот вопрос. Но я все же не пойму, почему тебе нельзя побыть здесь подольше. Только не говори, что ты выше головы завалена заказами на генеалогические исследования!

Мейбл прикусила губу, подыскивая ответ поубедительнее.