Пёс, соединяющий сердца - Маргарита Южина

Домой Людмила торопилась. Ее ждал Мишка, его надо было покормить, а она еще и кашу не сварила. Кашу… Туда, сказали, надо мяса купить, а у Людмилы на мясо как-то уж совсем… не было у нее пока денег на мясо. Вот в павильончике посмотрела на цены, на несколько пакетиков бы хватило, а вот мясо… Ну ничего, она сейчас забежит к соседке, перезаймет. А сейчас надо домой. Мишка и просто рисовой каше рад будет. Она с морковочкой ему сварит, с капустой…

– А! Это вы?! – вдруг прямо над ухом раздался мужской голос.

Людмила даже вздрогнула от неожиданности.

Перед ней стоял вчерашний колобок и сверкал белозубой улыбкой.

– Ну да, я… а чего случилось-то? – насупилась она, ожидая очередной неприятности.

– Да ничего, собссстно… – помялся колобок. – Я просто хотел спросить… собачонку-то вы куда дели?

– Ка… кхм… какую собачонку? – прищурилась Людмила.

Да уж, в их районе новости разлетаются, как пыль со шкафа, не успеешь дунуть. Она еще и каши Мишке не сварила, а уже все знают, что у нее собака. Небось нажаловался мальчишка отцу-то. Отобрать хотят.

– Какую собачонку? – уперла она руки в бока. – Нет у меня никакой собачонки! Путаете вы что-то!

– Я и не говорю, что она у вас, – замялся мужчина. – Просто я видел сегодня, как вы собаку у хулигана отбили. Маленькая такая собачка была. Серенькая.

– Беленькая она, – зыркнула на колобка Людмила и вдруг презрительно хмыкнула. – Видели, говорите… А чего ж вы сами-то не отбили? Или ждали, пока бабы… коня на скаку остановят?

Мышкин покраснел. Ему почему-то и в голову не пришло отбивать. Мальчишка-то с собакой же был! А чего у той на уме, кто ж ее знает. Может, она кусаться вздумает!

– Я… понимаете ли, я на автобусе ехал, – проблеял Лев Венедиктович. – А так-то бы я! Да я… ха! Вы меня еще не знаете!

– На автобусе? – не поверила Людмила. – Да нет там никаких автобусов. Врете вы все. Трус.

– Я трус? – задохнулся от гнева Мышкин. – Да хотите я… Я сейчас… Пойдемте!

Он вдруг решительно схватил Людмилу за руку и потащил к ларькам.

– Что это вы хватаете-то меня?! – запоздало возмутилась Людмила. – Куда вы меня тащите? Ну что за мужик пошел?! Как увидят приличную женщину, так себя в руках держать не могут! Я никуда с вами…

И она вдруг замолчала. Колобок притащил ее в мясной павильон.

– И чего? – еще не понимала она.

– А ничего, – браво усмехнулся тот. – Вот вы говорите, что я трус, а я… Выбирайте вашей собаке любую кость! У меня хватит смелости оплатить все! В пределах трехсот рублей.

Людмила вырвала руку и быстренько выбрала кусочек говядины на косточке, потом еще супового набора взяла, потом подумала и… взяла полкило фарша. Ничего, пусть платит за свою трусость.

Колобок рассчитался и с видом победителя взглянул на Людмилу.

– Знаешь, – поспешно упрятывала в пакет мясо Людмила Максимовна. – За кости заплатить большой храбрости не нужно. А вот то, что ты трус!.. Эта собака могла погибнуть, понимаешь ты?

Колобок сник. Выйти победителем не получилось.

– Из-за таких, как ты, и совершаются все зверства, – ворчала женщина, направляясь к выходу. – Вот тебя бы так – рвали зубами!

Он вспомнил! Он наконец вспомнил, где видел этого мальчишку! Точно! Он приходил вставлять зубы к Валентине, к жене брата, а у нее сидел этот пацан, она ему рот осматривала. Вообще-то Валентина детей не смотрит, но отец мальчишки был постоянным, очень состоятельным клиентом Валентины, и отказать ему она не смогла.

– Женщина! Я знаю, кто над собакой издевался! – крикнул Лев Венедиктович, но в магазине уже никого не было.

– Она ушла пять минут назад, – с сочувствием пояснила продавец. – А кто издевался? Над какой собакой?

– Это уже неважно, – дернул подбородком Мышкин и поспешил выйти.

Вот все же какая неприятная тетка! Каждый раз, когда он ее встречает, у него портится настроение. Вот ведь, поди, идет сейчас домой, тащит полный пакет его мяса, а сама думает про него всякие гадости. В частности, что он трус. А он и не трус вовсе! Хотя… Ну а что такого? Не каждый бы взял вот так и кинулся геройски псину защищать. Она вот кинулась, она молодец, а он не кинулся… Ну и не молодец он, да и все! А то сразу – тру-у-ус…